Весть потрясающая! Состояние взбудо­раженное. Абсолютное непонимание, что делать. И вместе с тем – порыв к какому- то действию. В этот момент меня как бы возвращает в действительность заокон­ное многоголосье: «Ура! Да здравству­ет Валентина Терешкова! Да здравствуют женщины! Да здравствует Космос!» и еще много разных восторженных возгла­сов, несущихся из десятков открытых окон студенческих двадцатиэтажек. А затем – взрывной звук разбивающегося стекла. Первый… Второй… Третий… И – стеколь­ная канонада. Кидаюсь к окну. Из разных окон разных этажей под восторженные крики летят вниз бутылки. Расположенные буквой «П» наши двадцатиэтажки создают внутренний двор с большой клумбой в се­редине. Клумба и дорожки вокруг засыпа­ются разбивающимися бутылками. Какое счастье, что у меня тоже есть! Две бутылки из-под домашнего абхазского вина летят за окно. Вот это настоящий салют в честь эпохального события – полета первой жен­щины в Космос!

Салют потихоньку затухает. По всей ви­димости, заканчиваются запасы студенче­ских бутылок, пустых, приготовленных к сдаче в приемный пункт. А через несколь­ко минут в мою комнату без стука ворва­лась взъерошенная дежурная по этажу (из сотрудников общежития) и закричала: «Бу­тылки бросала?» «Конечно! Салют! Празд­ник! Женщина в космосе!», – восторженно кричу я ей в ответ. А на утро следующе­го дня во французскую редакцию АПН позво­нили из учебной части журфака и сказали, что практикантку Яковлеву вызывают в ректорат МГУ, к проректору Ха­чатурову. С Хачатуро­вым я хорошо знакома, он курировал культур­но-массовую работу в университете, а так как я в факультетском комсомольском бюро была ответственной за культмассовый сектор и имела опыт такой работы, то он не раз подключал меня к организации не только журфаковских мероприятий.

Идя в ректорат, я думала, что совместить какое-нибудь «культмассовое задание» с практикой в АПН мне будет достаточно сложно. Однако в ректорате меня ждал со­вершенно другой сюрприз. «Ты что надела­ла, – почти закричал на меня Хачатуров, – зачем ты бутылки бросала? Понадобилось несколько машин, чтобы вывезти все битое стекло. Клумбу уничтожили! Хорошо, что никого не убили!» «Во-первых, это был салют в честь великого события – перво­го в мире полета женщины в космос! А во- вторых, я бросила всего две бутылки, а их там сотни», – начала я свое оправдательное объяснение. «Бутылок сотни, а докладная от персонала общежития только одна – на тебя. Призналась только ты. Все осталь­ные оказались умнее. Тебя мы исключаем из университета. В назидание другим», – сказал проректор.

Приказ об исключении с подробным описанием моего антиобщественного по­ведения был подписан и вывешен в холле у лифтов – в ожидании прихода лифтов студенты знакомились с разными приказа­ми, объявлениями, сообщениями. Висел он там три дня. А потом Хачатуров сказал мне, что «приговор удалось смягчить, так как за мной не числятся нарушения обще­ственного порядка, что я в числе лучших успевающих в учебе, активная комсомол­ка, плодотворно занимаюсь общественной деятельностью». Приказ о восстановле­нии был подписан. Но не вывешен. Навер­ное, чтоб других не обнадеживать.

…Полет первой в мире женщины в Кос­мос на корабле «Восток-6» для моего по­коления событие великое, значимое и за­помнившееся. И я помню в деталях и тот полет, и почти три дня напряжения: как проходит полет, ка­кой будет посадка, как будет чувство­вать себя Валентина Терешкова? (Ничего не преувеличиваю, так жила страна в те дни. Нынешнее наше молодое об­щество уже такого не знает, разве что Юрий Гагарин на слуху, а все осталь­ное стало обыден­ностью. Но это се­годня, как и многое другое, совершенно естественно и зако­номерно).

Событие государ­ственной, вселен­ской значимости в те дни отодвину­ло от меня личные переживания – я не углублялась в раз­мышления о том, как буду существо­вать без своего жур­фака, и что вообще исключение из уни­верситета – позор­ная страница био­графии.

Когда на третьи сутки полет Тереш­ковой благополучно завершился, и в то же время заверши­лось мое пребыва­ние вне стен МГУ, я сказала себе: «У Те­решковой было три дня невесомости в Космосе, у тебя три дня парения вне сту­денчества. Но мы обе благополучно верну­лись восвояси».

…Свой журфак я окончила. А теперь вот окунулась в дорогие и незабываемые мгновения моего неповторимого студен­чества.

Лилиана ЯКОВЛЕВА