Передовая линия фронта про­ходила на границе с Атарой. Там же находились грузинские пози­ции, и гвардейцы, проезжавшие через Аракич, считали своим «долгом» обязательно что-то от­нять, поиздеваться.

Вот несколько примеров.

Жительницу нашего села Аст­хик Зейтунян вооруженные мо­лодчики заставили плоскогуб­цами собственноручно вырвать свой золотой зуб. Кстати, этой бандой руководила некая жен­щина из Кодора.

Участник Великой Отече­ственной войны Аршавир Топ­чян, видя издевательства над сыном Самвелом, попытался его защитить. Тогда один из банди­тов ударом приклада автомата убил его.

В доме Арсена Минасяна иска­ли абхазов (кстати, это было де­журным поводом почти для всех «нашествий»). Искали абхазов, а забирали все то, что им понра­вилось в тумбочках, гардеробах, ящиках и т.д. 75-летнего хозяина дома избили так, что он 15 дней пролежал в постели.

Избили 78-летнего Гарегина Топчяна за то, что у него не было водки.

Избили Гарегина Крбашяна за его дружбу с абхазами, пригова­ривая при этом: «Ах, ты, сомех, защищаешь абхазов?» Били со вкусом, видимо, насмотрелись «боевиков».

Однажды гвардейцы пытались забрать автомашину. Собрались соседи, чтобы помочь хозяину отстоять ее. И тогда один из бан­дитов бросил в людей гранату, но Арутюн Минасян, отчаянный парень, сумел отбросить грана­ту в сторону и спасти многих от гибели. Озверевший бандит выпустил автоматную очередь в толпу и ранил шесть человек, в том числе трех женщин.

Однажды бандиты взяли пяте­рых жителей села в заложники и на «Урале» увезли в Цагеру (там находился штаб), требуя за каж­дого по одному миллиону ру­блей. Впоследствии их удалось обменять на дома, автомашины и мебель.

С каждым днем гвардейцы ста­новились наглее, и когда стали требовать уже женщин якобы для стирки и уборки, В. Чакрян, бу­дучи председателем колхоза, был вынужден обратиться к генералу Каркарашвили с жалобой, на что тот ответил: «Если не докажешь, поставлю к стенке. Судить тебя будет военный трибунал». На второй же день к Чакряну по­жаловала банда. Вдоволь поиз­девавшись над ним, поинтересо­вались перед уходом: «Ну, что, будешь еще жаловаться?»

Побывали гвардейцы в гостях и у меня и сразу же посоветовали: «Пиши заявление Топаляну (в ту пору заместитель председателя Верховного Совета Абхазии. – Ред.) и Цатуряну (известный бан­кир, друг Владислава Ардзинба, всячески поддерживал абхазскую сторону. – Ред.), посмотрим, по­могут ли они?» Все награблен­ное они сложили в зале, закрыли дверь на ключ и приказали охра­нять, пока не приедут за вещами. Но через несколько дней пришли двое, взломали дверь и забра­ли вещи. Оказалось, что они из другой банды. А может была до­говоренность между ними и мои­ми первыми «гостями»? Не знаю. Как бы то ни было, на второй день пришли «хозяева» награбленно­го, окружили дом и обстреляли его. Убили нашу собаку затем корову, ранили мою жену. Меня загнали в угол, кричали, что всех нас троих расстреляют. Я не знал, кто же третий? Но затем заметил, что они взяли и председателя колхоза Чакряна, требуя от него огромную сумму денег.

Нас спасли выстрелы возвра­щавшихся с позиции бравых гвардейцев. Бандиты подумали, что наступают абхазы, и убежа­ли.

Положение еще более ухудши­лось, когда в нашей школе по­селились «белые орлы». Средь бела дня грабили людей. Ценные школьные вещи вывезли. Школу превратили в туалет, разломали парты, сожгли портреты писате­лей.

Однажды нас предупредили, что необходимо выделить 15–20 человек якобы для охраны села. Строго предупредили, что моло­дежь должна вернуться в село, в противном случае все дома будут конфискованы. Конечно, мы сделали все, чтобы не выпол­нить это требование.

Аршавир МИНАСЯН