Привозили раненых и убитых. В родных семьях и семьях родственников и со­седей шли разговоры только о войне, о том, как выжить, победить, спасти народ и Ро­дину. Настроение взрослых передавалось детям. Они всё впитывали в себя и не мень­ше переживали. Если дети не могли еще понять опасность в масштабах страны, то хо­рошо понимали ту опасность, что нависла конкретно над ними. Папа на фронте, дядя и даже тётя на фронте… Вот одного из родственников еле вытащили из плена, вернулся, как старик, хотя молодой был. Другого родственника похоро­нили, ездили мамы и бабушки с дедушками. Третий потерял­ся – неизвестно, живой или мертвый.

Детские души страдали. Чем они могут помочь? Ну разве что пятилетний Бага и другие мальчики выстрогали из пло­ской деревянной доски подо­бие автомата, написали сбоку слово «Гумиста» и изобража­ли из себя воинов. Нет, не в присутствии взрослых, а где- то там на поляне или в саду. Видимо, в глубине души было у них сознание, что они воины, но не те, что нужны сейчас, и потому не афишировали себя с этими «автоматами».

Но однажды Питу, восьми­летнюю девочку, осенило. Это было в период Июньского на­ступления на фронтах Абхаз­ской армии.

Она собрала всю местную детвору (мальчиков и дево­чек), с которой и так носилась по всем окрестностям поселка Дружба, красиво именуемого раньше топонимическим сло­вом Тасракуа. Здесь протека­ет безымянная речка, которая огибает многие усадьбы жи­телей и которую также обла­зили все они своей дружной командой. На берегу речушки, в кустарниках, у них был по­строен даже небольшой ша­лаш.

Пита знала, как молятся Все­вышнему её дедушка и бабуш­ка, какие они говорят слова, обращаясь ко Всесильному и Могущественному. А у Питы с младшей сестрой Сайей папа был на фронте, и она хотела, чтобы он вернулся живым, – как и остальные дети хотели того же для своих родных членов семьи. Поэтому ей не­сложно стало настроить таких же малолеток (только одна из них, двоюродная Чапа, была на год старше, а Кристи ока­залась Пите ровесницей, все остальные – меньше возрас­том) на священный ритуал.

Они спустились к речушке, которая в такую летнюю пору почти безводная, но сделали углубление, где набралось достаточно воды. Пита еще в период Мартовского насту­пления слышала от муллы, как делать обереги для участ­ников войны. И они их сдела­ли – получается, что для себя, хотя нет, для ритуала: завер­нули в зеленого цвета лоскут­ки тканей яблоневые ветки и положили себе в карманы. Так ли надо было это делать, неважно. Помыли руки, лица, сняли обувь и окунули в воду также ноги. Потом на бугор­ке встали на колени, поцело­вали землю и, подняв головы к небу, стали молиться, по­вторяя за Питой нужные сло­ва. «Ухьыщаргуц хакухшоуп! Мы просим Твоего благосло­вения на то, чтобы закончи­лась война, чтобы живыми вернулись те, кто нам небез­различен!» – шли из детских уст такие слова. Ритуал они провели трижды. Бог высоко в небе внимал искренним сло­вам, умиляясь чистым созрев­шим душам детишек. И не мог не исполнить их просьбы.

Война через пару месяцев закончилась, а папы и дяди с тетями, хотя кто-то и был ра­нен, вернулись живыми.

Заира ЦВИЖБА

Иллюстрация Алины ГАМГИЯ