Ермолай Кесугович Аджинджал родился 28 июня 1933 года в селе Пакуаше Очамчырского района. Средняя школа, служба в армии, учёба в Сухумском государствен­ном педагогическом институте им А. М. Горького на абхазо-рус­ском отделении предшествовали началу его трудовой деятель­ности. В разное время Ермолай Аджинджал работал научным сотрудником отдела искусств в АбИЯЛИ им. Д. И. Гулиа, дирек­тором Дома пионеров и школьни­ков г. Ткуарчала, литсотрудником Очамчырской районной газеты «Акоммунизм ахь», подземным горнорабочим Ткуарчалской шах­ты № 2.

Особое место в его судьбе за­нимает Абхазский государствен­ный музей, где он занимал разные должности, в том числе – завот­делом истории Средних веков. Учёный вел здесь научно-иссле­довательскую работу и внёс свою лепту в отечественное музееведе­ние.  

В 1985 году Ермолай Аджин­джал начал работать в Абхазском институте гуманитарных иссле­дований им Д. И. Гулиа научным сотрудником отдела истории. Был депутатом Народного Собрания – Парламента РА второго созыва.

В научных кругах отмечают, что учёный внёс определённый вклад в абхазоведение, в частности в источниковедение, что актуальны его исследования: «О приорите­тах исторического абхазоведе­ния», «Из истории христианства Абхазии», «Из истории абхазской государственности», «Абхазская реконкиста и международное право» и другие.

Одна из известных работ Ермо­лая Аджинджал «Об одном аспек­те ранневизантийской диплома­тии на Кавказе» в советское время была опубликована в российском журнале «Вестник Древней исто­рии», а статья «О культе металла у абхазов» – в Италии под эгидой ЮНЕСКО в виде тезисов на не­скольких языках – итальянском, французском, английском.

О значимости личности учё­ного, о его вкладе в науку, о том, каким он был человеком, корре­спонденту «РА» рассказал доктор исторических наук Аслан Авид­зба:

– Это потеря не только для на­уки, научного сообщества, но и для всей Абхазии. Он участвовал в национально-освободительном движении абхазского народа, по­сле войны занимался политикой, был депутатом Парламента вто­рого созыва. В последние годы своей жизни активно отстаивал право абхазского народа на само­определение, право на признание. Вы помните, что много лет по­сле Победы Абхазия не признава­лась ни одной из стран, и Ермо­лай Кесугович посвятил целый ряд работ международному праву и обоснованию права абхазского народа на самоопределение и та­ким образом право абхазской ре­спублики на признание мировым сообществом. У него есть извест­ная работа «Абхазская реконкиста и международное право».

Если говорить о нем как об учёном, его интересы в области науки на удивление очень много­гранны. Я не могу сказать, что во всех её областях он создал фунда­ментальные работы, но что бы он ни говорил, это было всегда но­вое слово в любом направлении науки – этнографии, археологии, истории, истории не определённо­го промежутка времени, а начиная со Средневековья и заканчивая современным международным правом. Это, действительно, была многогранная личность, проявив­шая себя и в науке, и в политике, и в политологии. Об этом человеке можно говорить очень долго, так как есть что сказать. Он трудился на целине (в Казахстане), работал и шахтёром, и журналистом, дол­гое время в музее, написал книгу об истории музея, то есть познал почти все грани жизни и всем за­нимался профессионально.

Что касается отношения к нему, как к человеку, гражданину, для меня его уход – это потеря близ­кого человека, старшего челове­ка. У абхазов есть пословица: он был ровесником всех. Так можно сказать о Ермолае Кесуговиче. Он был ровесником и взрослых, и молодых, и в то же время всегда оставался на своём уровне, хотя каждый чувствовал себя с ним комфортно, то есть не чувство­вал себя ущемленным, понима­ющим меньше, чем собеседник. Вообще, у достойных людей есть такое свойство – когда ты с ними общаешься, ты ощущаешь себя свободным и немного понима­ющим в жизни. Хотя они умнее тебя намного, но не показывают тебе это, они не опускаются до уровня собеседника, если тот не дотягивает, а поднимают его до своего уровня, при этом давая ощущение, что их собеседник на самом деле всегда был на таком же уровне. Это свойство людей абсолютно скромных и абсолют­но гармонично сочетающихся, я бы не сказал с людьми, а скорее, с окружающим миром.

Некоторые свои идеи Ермолай Кесугович даже передавал дру­гим, чтобы они воплотили их. Он говорил, что если вложит идею в уста тех, с чьим мнением счи­таются, на неё могут обратить внимание. То есть для него самое главное было воплотить идею. И он даже считал, что необязатель­но, чтобы она ассоциировалась именно с ним.

Для меня Ермолай Аджинджал был и, наверное, останется одним из самых недооценённых в нашей современной истории. Мы живём во времена, когда у нас ценится модное, показное. Ермолай Кесу­гович был свободен от всех этих наносных модных вещей. А мода, как мы знаем, проходит быстро. Он был человеком фундаменталь­ным. При этом я не могу сказать, что был во всём согласен с тем, что он говорил, но во всём, что он говорил, он был искренен. Ис­кренность – это самая важная для меня человеческая черта и самая недостающая в современной жиз­ни. Так что можно сказать, что от нас ушёл ещё один из последних людей, который носил в себе ис­кренность. И это во всех отноше­ниях очень печальное событие для нас. Поэтому мы грустим из-за того, что вместе с Ермолаем Кесуговичем ушли качества, о ко­торых я говорил, – это фундамен­тальность и искренность.

... Да, рано или поздно человек уходит. Так устроена жизнь. И очень важно, какой след он оста­вит на земле. После ухода Ер­молая Кесуговича Аджинджал о нём останется добрая и светлая память.

Лейла ПАЧУЛИЯ