Когда 84 года назад немецкие фашисты напали на советское государство, на защиту нашей общей родины встали и представители Абхазии разных национальностей, всего 55,5 тысячи, из них абхазов было 15,5 тысячи. И среди них – беспредельно отважные, не щадившие себя, абхазские девушки: Мери Авидзба, Александра Назадзе, Валя Курмазия, Феня Джинджолия, Лида Тарба, Макбуля Адлейба, Женя Гарцкия, Надя Герия, Шура Дзидзария, Надя Инал-ипа, Вера Бения, Таня Багателия, Шура Акусба, Ольга Арнаут, Галина Лакрба, Надя Смыр, Галина Аблотия, Татьяна и Александра Мамацевы, Вера Озган, Марица Барцыц, Анна Гезердава, Матрёна Кутарба, Шура Алания, Маша Гунба, Ольга Конджария, Женя Лакоба, Валя Ашхацава, Татьяна Папаскир, Лидия Эшба, Анна и Лёля Шакрыл, Вера Шакая, Мария Халваш и другие.

Для приближения Дня Победы не жалело своих жизней молодое поколение малых народов, в уничтожении врага их заслуги очень велики. Никто из них не посрамил ни свой род, ни деревню, ни народ, не завершил свой путь с позором, их выжившие ровесники-ветераны с гордостью рассказывали о проявленных ими героических поступках.

Да, рожденные отвагой и смекалкой героические поступки всегда имеют такое свойство: быть переданными из уст в уста, переложенными в песни через современников, очевидцев, а те, кто услышал их, подхватывали и передавали дальше… С одного края до другого простиралась, оставаясь в истории, правда о подвигах. Так и история, о которой расскажу ниже, дошла и до нашего поколения.

1943 год… В одном из районов  Украины, в домике близ леса, за ранеными бойцами ухаживает девушка, ласково, не торопясь разговаривает с ними. Но в  тот день, после страшной утренней непогоды, когда солнце уже поднялось до высоты дерева, неожиданно раздались ужасные, доселе ей незнакомые, взбудоражившие её звуки… Это появились вражеские самолеты. С таким явлением еще не сталкивалась юная Мария, которая оказалась на фронте всего лишь несколько месяцев назад. В первое мгновение она побледнела, изнутри пронзило её какое-то незнакомое ощущение… Надо было срочно выходить, бежать в ближайший лес, как это делала в минуты опасности хозяйка этого домика – пожилая женщина, но… десятки не способных самостоятельно передвигаться, уже проливших половину своей крови для защиты Родины мужчин… В следующее мгновение абхазская девушка, взяв себя в руки и не показав им своего страха, продолжила дело: одному поправила подушку, другому перевязала кровоточащую рану, третьего приподняла и дала ему попить воды…

Страшный огонь исходил от врага. Смешались земля и небо. Дым, пыль, мусор летели ввысь, там и тут всепоглощающее пламя, пожар, смерть… Металась среди раненых дочь Апсны, не думая о себе. И вдруг неожиданно, вразрез с этой обстановкой, звонко и громко зазвучала песня – и героическая, и успокаивающая, и зовущая к мужеству, и горевестная, но в то же время трогательная, пронизывающая с ног до головы.

– Уаа, радара, уа-а-а, Герои из героев, уа-а-а, – неслась песня, подбадривающая, излечивающая сердца. Она звучала нежным голосом юной девушки. Постепенно абхазская песня стала привлекать раненых – хоть и на незнакомом языке, но её звуки ложились, как подорожник, на души.

Тяжелы, невыносимы были и боль, и ситуация раненых, но… надеялись. Надежда, из которой складывается созидательная жизнь, надежда, которая помогает человеку дышать. Эта, всех постепенно захватывавшая Песня ранения вдвойне усиливала тягу зацепиться за жизнь, как за издревле стелющийся стебель, идущий от дедов девушки. С удивлением смотрели мужчины на девушку, абсолютно не ведавшую страха в тот момент.

В это время из угла комнаты,  приподнявшись на кровати, с трудом подперев себя локтем, смуглый парень с просветлевшим лицом, как мог напряг голос и спросил девушку на языке, на котором она пела:

– Ты абхазка, кареглазая? Я Квициния.

Замолк голос девушки, которая изумилась услышанному вопросу. Потом повернулась к парню и, глядя на него добрым взглядом, тихо сказала:

– Да. Я с Лидой Квициния училась в Сухумском педагогическом техникуме. Там свои знания повышал и ее брат.

– Постой, постой, ты, наверное, Мария Халваш? – Снова спросил парень, пытаясь сесть на кровати.

– Да, та самая, – ответила она, улыбнувшись. Остальные в комнате, хоть и не понимали языка, но сердцем прониклись происходящим. 

– Уаа, радара, рада гуща, уа-а-а, – собрав силы, затянул песню Квициния, и Мария поддержала его. Все нарастала и нарастала песня надежды и врачевания дедов и отцов в исполнении отважных потомков.

Безусловно, слушать под чужим небом Песню лечащую, Песню спасительную на родном языке, равносильном  грудному молоку, – любому дает никак не меньше силы и успокоения, чем колыбельная, что поют ему в детстве.

Перевела с абхазского языка Заира ЦВИЖБА