Об Абхазии, ее немеркнущей красоте и величии, о магии древнего абхазского языка и реликтовой речи, непостижимости таинств абхазской истории и мифологии писали экспрессивно и броско Андрей Белый, Осип Мандельштам, Вадим Шершеневич, Виктор Стражев, Исаак Бабель, Василий Каменский и другие видные представители русского литературно-художественного авангарда, посещавшие нашу страну в начале двадцатых годов XX века, оказывая заметное влияние на становление нашего национального искусства, развитие культуры в целом. Историк, поэт, профессор Станислав Лакоба достаточно обширно представил эти бесценные страницы абхазо-российской культурной летописи в уникальной книге «Крылились дни в Сухум-Кале», ставшей библиографической редкостью. Здесь же автор раскрывает на основе найденных архивных документов особую роль выдающегося художника-сценографа Александра Чачба-Шервашидзе, Натальи Бутковской, Николая Евреинова и другие в создании благотворной творческой атмосферы, которую он образно охарактеризовал как «Сухумский ренессанс». И в начале XXI века абхазская тематика в новых, достаточно глубоких, оригинальных художественных трансформациях предстает в творчестве современных российских поэтов, прозаиков и публицистов. Одна из них, на мой взгляд, – Стефания Данилова, каждый стих которой, как тонко подметила искусствовед и поэт Вера Калмыкова, «самодостаточен синтаксически и по смыслу…».
Лично я весьма трепетно воспринял цикл ее проникновенных «абхазских стихов», высвечивающих, даже на мрачноватом фоне послевоенных разрушений, запоздалые ростки преображения и духовного самоочищения страны души. К разгадке сути такого непростого философского понятия, как «апсуара» (нашего неписаного нравственного кодекса), мудрая Стефания подыскивает свой волшебный поэтический ключ. По горячим следам нашей переписки по WhatsApр Стефания прислала мне еще один мощный стих, в котором я улавливаю отголоски русской поэтической волны начала XX века, вдохнувшей в абхазскую культуру новую духотворческую энергию.

Предлагаем вниманию читателей нашей газеты новые стихотворения Стефании Даниловой и её супруга Александра Конькова, посвященные Абхазии.
Стефания ДАНИЛОВА

Стране Души

Прозвучать на твоем языке –
от нигредо к награде
за умение жить,
сны, не ставшие явью, храня.
Вот рождаются
стихотворения на колоннаде,
вот Фазиль Искандер
неотрывно глядит на меня.
Нет эндурства с чегемством,
но есть акармарство
с сухумством,
и немного афонства,
и даже кындыгства чуть-чуть.
Верно, слово «искать»
однокоренное с «искусством»,
и за это тебя я себе
никогда не прощу.
Не садится здесь солнце –
оно погружается в море,
пусть я стану водой,
отразившей кресты
и хребты
и твое окаянное
диоскурийское горе,
и по мне забликуют
его золотые следы.
Не ко времени ни в феврале
зацветающий персик,
ни несущаяся под землёю
живая вода.
На твоем языке
прозвучу перелетною песней,
Навсегда кочевой.
Навсегда ничего.
Навсегда.
17.01.2025

Сухум/Айъа

Кофе цвета «жгучий брюнет»
Позапрошлогодней весны.
Сказок в этом городе нет.
Есть легенды, изредка сны.
Пахнет солью, солью Земли.
А часы не станут стрелять.
Не швыряй прибою рубли,
На песок горячий приляг.

Перечеркнута буква Ҟ -
будто крестит старая мать.
По тебе пойду наугад
сосны гладить, сны обнимать,

на ковре из пьяной травы
в небо посмотреть, наконец...
У кого есть ум, тот, увы,
не поедет в город сердец.

Кофе цвета «долгая ночь»
подниму за здравие гор.
И закончусь так же
точь-в-точь,
Как нечаянный разговор.

Александр Коньков

Ткуарчал

Город, пахнущий мхом, кирпичом, доломитовым солнцем,
Вписан смуглой рукою джигита в Аиаайру Кавказа.
Чтобы семь белых звезд поднимались рукой чудотворца,
Уходили бойцы воевать за свободу абхаза.

Всё глядят в неизвестность разбитые временем окна,
Хоть дома и крепятся ещё, непокорные ветру.
Аксакальский платан во дворе весом времени согнут,
Патефона игла высекает советское ретро.

Так людской океан, в ручеёк превращённый осадой -
Пересохшая песня, свидетель конца и начала.
По железнодорожным останкам с дождливой досадой
Мой приходит состав на безлюдный вокзал Ткуарчала.