июня 13, 2024

Издается с сентября 1991г.

Image

Владислав Ардзинба. Он был. И он есть

Есть у времени свойство – наносить некую искажающую патину на все, что проходит через его потоки. Даже на нашу память. Между тем каждый, близко знавший Владислава Григорьевича Ардзинба, вспоминая его, подчеркивает, как важно передать молодым подлинную сущность и красоту личности лидера Абхазии – без налета «бронзовелости», которая неизбежно создаётся, когда человек превращается в легенду.

Тем ценнее воспоминания самых разных людей, которых всегда было много рядом с ним и для которых ему не было жаль ни времени, ни успешной карьеры ученого, ни собственной жизни.

Наверное, немало было и тогда и сейчас желающих понять, почему именно он стал избранным – в библейском значении этого слова, проводником для своего народа.

Прост ответ на этот вопрос.

Это, вне всякого сомнения, промысел Божий, и не стоит пытаться его понять и проанализировать. События, которые последовали за этим, тоже были предопределены, тем более Абхазии не впервые приходилось оказываться на грани между жизнью и смертью для собственного этноса, а вот какое решение примет лидер народа, как он поведет себя, никто из живущих на земле предсказать не мог.

Вот что написал Герой Абхазии Батал Кобахия 4 марта 2010 года, когда Абхазия узнала, что перестало биться сердце ее любимого лидера:

...Владислав Ардзинба был один из немногих лидеров в ряду руководителей государств, сформировавшихся из обломков огромной советской империи, имевший непререкаемый политический авторитет у своего народа, избрание которого было единственным, наиболее реальным и осознанным выбором. Легитимным. Что уже являлось редкостью на том разломе ценностей, в котором формировались новые государства из бывшего советского содружества. Для всех нас свобода, независимость и суверенитет ассоциировались именно с его именем и стали неразделимыми.

Он обладал тонким чувством юмора. Он был душой компании. Сам великолепно танцевал и очень бурно аплодировал, когда видел молодежь, танцующую народные танцы во время различных мероприятий. А как обострялся его слух, когда вдруг мы начинали петь абхазские песни! Как он сразу хватался за ручку, если кто-то вдруг вспоминал какие-то случаи, связанные с прошлым его рода, с селом, мифами и легендами, которые, разумеется, были частыми темами для разговоров ностальгирующих по родине студентов.

Он был очень искренним. Он увлекался людьми, которые выделялись своими неординарными способностями. И всегда шел навстречу к их будущим взлетам. Даже если порой он испытывал разочарование, которое с трудом и болью переносил, он тем не менее не мог укротить свою страсть к людям интересным, подающим надежды как будущие политики, ученые, деятели искусства.

Он увлекался различными идеями, которые могли привнести нечто новое в изучение истории Абхазии, интересовался всем, что имело к этому отношение. Именно поэтому он достаточно молодым, в эпоху, когда зрелый возраст для возможного руководителя наступал по общепринятым правилам далеко после 50-летнего рубежа, стал директором большого научного института, бывшего главным кровеносным сосудом и источником силы в борьбе за независимость абхазов.

Он был великолепным ученым, один из немногих историков в мире, который мог в подлиннике читать древние хеттские первоисточники.

В 1985 году я решил поехать в Тбилиси на защиту его докторской диссертации. Я вернулся оттуда гордый и окрыленный, увидев, как он блестяще и с достоинством защитил докторскую диссертацию в грузинской столице, где формировались и варились тогда самые безумные идеи по поводу невероятного происхождения абхазов.

В этом воспоминании о нем я даже не хочу их напоминать. Я тогда не мог понять, почему именно там решил он утвердить свое право на звание ученой степени доктора исторических наук. Теперь понимаю: потому что именно там было сложнее всего выдержать это испытание. Я видел в глазах ученых, сидящих в зале, восхищение и досаду, и видел, как виртуозно, с напором и обаянием он реагировал и отвечал на многие вопросы, которые вышли далеко за рамки его докторской диссертации.

Он был, пожалуй, единственный из президентов стран, сформировавшихся в постсоветском пространстве, с таким высоким уровнем образованности и эрудированности.

Он был реформатор. Харизматичный. Сильный. Волевой. Он один из немногих политиков, который начал свою идею и завершил ее. Завершитель. Он мог ее обозреть. Он вселил в нас уверенность в том, что мы заслуживаем иной участи, нежели нам предлагает современная история: мы народ, исторически имеющий право на свободу, самоопределение и независимость.

Он поднял уровень нашей национальной идентичности на такою высоту, на которую уже никто никогда не сможет посягать.

Он был. И он есть.

И сегодня мне сложно писать еще что-то о нем, что могло бы реально описать все чувства, эмоции, представления о нем. Но придет время, и будут многие другие, которые найдут именно те единственные слова, способные сполна охарактеризовать всю необычайную сущность Владислава Ардзинба, парня из села Эшера, что находится в серединной Абхазии, который был необычайно обаятельным обычным человеком, со многими присущими только ему слабостями и сильными сторонами, но который стал легендой и мифом еще при своей недолгой по абхазским меркам жизни.

И который безмерно любил свой народ и свою Родину.

 

 

Image

ЗДОРОВЬЕ | COVID-19

СПОРТ

Популярные статьи

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me