Главная

24.09.2012

ОНА ПОГИБЛА ЧИСТОЙ...

Рассказ

В те дни Сухум был оккупирован грузинскими «гвардейцами». Словно при солнечном затмении, настали для города черные дни. «Гвардейцы» ломились в каждый абхазский дом, в каждую семью: то они искали запрятанное оружие, то рацию, то «подрывные» документы – на деле же обычно занимались грабежом. Обычно это бывало так: посреди ночи на улице открывалась беспорядочная стрельба, жильцы со страху не смели выглянуть наружу, а значит, и увидеть безобразия, которые чинили «гвардейцы», и сообщить в комендатуру (хотя оттуда почти никогда никто не появлялся), и бравые солдаты принимались опустошать квартиры.

Но наш рассказ не об этом. Было это в конце января, в то время, когда войска Шеварднадзе и холод заставляли людей сидеть по домам, не высовывая носа. В полночь к многоэтажке в Новом районе подкатил танк. Лариса, выглянув в окно, решила было, что грузинские танкисты хотят заняться сбором денег с жильцов. Это они проделывали не раз. Обычно, открыв стрельбу в сторону Эшеры, танкисты вызывали на себя ответный огонь. Тогда жильцам, чтобы сохранить свой дом и свои жизни, оставалось только собрать деньги и упросить танкистов переменить место. Танкисты, получив взятку, с охотой отправлялись на другое «стратегически важное» место.

Но этот танк не стал стрелять. Экипаж потушил огни и выключил мотор. Ларису обуял страх, немного схожий с детским ужасом, когда в дом залетал жук и каждый невольно клал руку на голову – ведь старшие говори¬ли, что плохо, если жук возьмет ваш волос...

«Они кого-то ищут, – мелькнула у нее догадка. – Неужели кто-то из со¬седей-мингрелов навел на нас?»

Некоторое время из танка никто не выходил. Но когда во всех кварти¬рах в доме погас свет, из люка маши¬ны вылезли четверо вооруженных людей.

«На кого сегодня пал жребий, Господи? Лишь бы они не тронули ученого! Бедняга, у него и так боль¬ное сердце. Если эти звери начнут к нему ломиться, он умрет со страху... Соседи, наверно, донесли, что он экс¬тремист – враг Грузии, много крови попортил ей за свою жизнь. Быть бы ему сейчас в Гудауте!..»

«Гвардейцам» на воздухе, видимо, стало холодно, один из них что-то сказал, другой опять залез в танк и появился из люка с бутылкой водки. Тут же распили водку из горла и пустую бутылку бросили в снег.

«Чтоб околели они от этой водки! – в сердцах подумала Лариса. – И так с головой не в порядке, а после водки совсем взбесятся!.. Говорят, еще одно наступление – и наши возьмут Сухум. Дожить бы... Не только нас, но и русских, армян они не щадят: «Вы не рады нашей победе, как грузины, с цветами не встретили нас. Мы охраняем вас от абхазов, а вы спасибо не говорите!» Они покорно выполняют все их приказы, но вечером, когда возвращаются домой, со стыда не могут глаза поднять на нас, абхазов. Чувствуют себя совершившими грех... Лучше бы их бросили в эти окопы, которые они рыли, и засыпа¬ли землей, считают они...».

«Гвардейцы», распив водку, не тро¬нулись с места, все продолжали сто¬ять. Потом выпили по бутылке пива.

«Да магазин, что ли, у вас там, про¬клятые! – в гневе Лариса сжала кулаки, будто была в силах что-то сделать. – Наши в Очамчырском районе голо¬дают, неделями на кукурузных ле¬пешках и воде сидят, и лепешки такие твердые, что их надо размачивать в воде... Был бы здесь Даур, он бы вам показал!..» При воспоминании о Дауре серд¬це Ларисы еще больше сжалось от страха. Даур был ее сын. Когда нача¬лась война, он находился в Гудауте. Там записался в Сухумский батальон. Ему было всего семнадцать лет, но принимал участие в каждом наступлении. Недавно даже перешел Гумисту и был совсем рядом с родным домом…

«Гвардейцы» вновь, задрав головы, стали смотреть на девятиэтажный дом, под которым стояли, – словно предупреждали о своем приходе того, кому выпал сегодняшний жребий.

«Боже, лишь бы не Асида! – заволновалась опять Лариса. – И так ее брат тяжело раненный лежит в госпитале в Гудауте. Или Арсена ищут? Но его прячут русские, если кто-нибудь уже не выдал…».

Два «гвардейца» направились к подъезду, где жила Лариса. Остальные двое двинулись за ними, на ходу передергивая затворы автоматов, словно собирались брать сильно вооруженную группу. Лариса отошла от окна и прильнула к двери. Ее сердце билось, как у лани, которую преследуют охотники. Ждала, когда постучат в двери соседа-ученого, и думала, что делать, если начнут ломать его двери. Ей и в голову не приходило, что идут к ней; ведь ее уже два раза грабили, опустошили квартиру подчистую, и больше здесь нечего было брать. Но шаги приблизились к ее квартире. «Гвардейцы» пьяно завозились у дверей.

– Хозяйка! – громко сказал один из них, будто был ее старым знакомым. – Открой, твои братья пришли! Мы на танке, который первым вошел в Сухуми. Ты не могла не видеть нас по телевизору.

«Плохо мое дело! – сердце Ларисы заколотилось. – Сейчас начнут стрелять в дверь!»

– Открой, долго не задержимся. Мы есть-пить не хотим, твои деньги нам не нужны. Ты покажи нам свой паспорт, проверим и уйдем.

Лариса поняла, что один из сосе¬дей предал ее. Вскоре после гибели мужа, незадолго до войны, соседки-грузинки с подковыркой спрашива¬ли, почему она единственного сына не запишет на свою фамилию. Тогда она с негодованием ответила им, что хотя у нее грузинская фамилия, ни капли грузинской крови в ней нет.

– Арухадзе! – крикнул один из них и с силой ударил прикладом о дверь. – Так, что ли, у вас принимают гостей? Мы тащились из самого Кутаиси, что¬бы защитить близкого человека, а она не пускает нас, славных ребят, сидит запершись! Абхазы уже научили сво¬ему, да?

«Так просто нам не разойтись!» – Лариса заметалась по квартире. Решила было открыть окно и закричать, но вряд ли кто, кроме абхазов, высунется, а те могут пострадать из-за нее. Открыть дверь – плохо, не открыть – еще хуже: хоть она железная, все равно сломают.

– Откроешь или будем стрелять?! – завопил один из «гвардейцев». – Се¬годня ночью нам надо забыться. И тебе тоже доставим удовольствие, го¬ворят, ты еще молода и не очень скор¬бишь по мужу! Когда столько неотразимых мужчин-грузин при¬ехало в Сухуми, не то что своего мер¬твого мужа, но и всех живых мужчин-абхазов ты должна забыть. Если б они были настоящими мужчи¬нами, не драпанули бы за Гумисту, оставив здесь такую красотку. Только сейчас пришли к тебе настоящие мужчины, хоть раз увидишь их собст¬венными глазами. Открой дверь!

Лариса вошла в зал и включила светильник. Потом взяла альбом с фотографиями и стала перебирать их. Нашла любимый снимок, где были муж, она и их сын. Она прижала фо¬тографию к груди и заплакала. Потом посмотрела в глаза любимых людей: «Я никогда не позорила вас и сейчас не опозорю. Очень мечтала я, сынок, увидеть тебя в военной форме, как с развевающимся в руках нашим фла¬гом ты с друзьями войдешь в Сухум... Но что делать, если Бог рассудил иначе! Чтобы не запятнать имя твоего отца и твое, я должна так поступить... Невестку, которую я не успела уви¬деть, приведи в эту квартиру – я и отец вложили столько труда. Устройте здесь с друзьями веселье; сколько вы здесь будете радоваться, мы там с отцом будем радоваться! Перед Богом, перед людьми мы с твоим от¬цом чисты. Единственное, что мы хо¬тим, – это чтобы ты увидел победу и хорошую жизнь... Прощай, ненаг¬лядный сын, прощай, мой народ!..»

Опять постучали в дверь. Били те¬перь и руками, и ногами. Лариса при¬жала фотографию к груди и пошла к дверям.

– С кем ты там говоришь, сука? Долго мы будем ждать? Или ты, или мы! Мы сделаем так, что твой стон услышат на том берегу Гумисты! Тогда твой сын и его друзья запрыгнут прямо к нам в рот. Такие вы, абхазы, – если вас что разозлит, вы головой стену готовы пробить! Стена пострадает или ваша голова – вы об этом не думаете.

Лариса стояла вплотную к две¬рям. Но потом решила: «Если начнут стрелять, пули могут пробить дверь», – и чтобы не быть убитой их гнусными пулями, отошла в сторону и прижа¬лась к стене.

– Убийцы, грабители, сегодня вы поганите нашу землю, но скоро вас на носилках вынесут за пределы Абха¬зии! Даже ваши сгнившие кости не предадут этой священной земле. От¬ныне эта земля примет только чистых людей, и живых, и мертвых. И жен¬щина, на которую вы этой ночью на¬пали, чиста и чистой уйдет к своему мужу... Она уйдет, но за нею остается ее сын, который отомстит за мать. Ос¬тается ее народ! – звучали ее слова.

– Сука! – взревели они и открыли стрельбу по дверям.

Но Лариса уже стояла на балконе восьмого этажа. Оттуда она видела высокие холмы, которые, как одетые в черные бурки мальчики-наездни¬ки, стояли над Гумистой. Казалось, они вот-вот перейдут Гумисту и вой¬дут в Сухум.

– Любимые братья! Мне пора ухо¬дить! Но наш город ждет вас! – сказала она и бросилась с балкона вниз.

...Снег медленно падал на землю. Но коснувшись крови Ларисы, ле¬жавшей так, будто она была божест¬вом, присланным с неба, он мигом таял, умирал вместе с ней...

Поняв, в чем дело, «гвардейцы» спешно спустились вниз и подбежа¬ли к лежавшей на земле Ларисе. Если бы не кровь, можно было подумать, что эта красивая женщина отважи¬лась в такой холод лечь в снег и за¬снуть...

– Разве рысь поймаешь живой!

– Не суждено было нам побало¬ваться с ней!

– Посмотрим, найдет ли она там лучше нас!

Танк с грохотом отъехал. Когда он удалился, жильцы бегом спусти¬лись к Ларисе. Но она уже была мер¬тва.

– Она погибла чистой! – сказал тот ученый, за жизнь которого она беспо¬коилась больше, чем за собственную. Потом он поднял голову и оглядел присутствовавших, будто хотел ска¬зать, что если погибать, то только ос¬таваясь таким же чистым.

Анатолий ЛАГУЛАА


Номер:  109
Выпуск:  2854
Рубрика:  общество
Автор:  Перевел с абхазского Даур НАЧКЕБИА

Возврат к списку