Главная

«Я ТАК НЕ ХОЧУ ПОГИБНУТЬ…» 02.10.2018

«Я ТАК НЕ ХОЧУ ПОГИБНУТЬ…»

Во имя тех, кого уже нет,

И тех, кто есть,

И тех, кто будет потом

Джинджал Андрей Суликович… Ему было всего 24… Он не вернулся из Январского наступления.

Андрею было 6 лет, когда семья возвратилась в Абхазию из Тулы. И уже тогда он проявлял удивительную любовь к своей родине и гордился тем, что он абхаз. Он боготворил своего отца и любил все, что было дорого ему.

Во время службы Андрея в Советской армии в городе Тернополе командование части приглашало его родителей, чтобы выразить им благодарность за то, что они воспитали настоящего мужчину. После армейской службы он стал профессиональным фотографом, работал в Сухуме.

Андрей серьёзно занимался спортом ещё со школьных лет – самбо, борьба, каратэ. После событий 1989 года, со дня образования группы «Катран», он одним из первых пошёл туда служить, охранял границу Республики Абхазия по реке Ингур. С этой же группой был на Кодоре и в Агудзере.

Когда по инициативе Народного Форума Абхазии «Аидгылара» в 1991 году создавался резервный полк, Андрей нес службу в его составе.

…Андрей погиб в январе 1993-го. Он мой родной племянник. После его гибели мне хотелось как можно больше узнать о нём. Встретилась с его боевыми друзьями, служившими с ним ещё в «Катране», встретилась с теми, кто вместе с ним были в Январском наступлении и, к счастью, остались живы. После того, что я услышала от них, я поняла, что плохо знала Андрюшу, даже представить себе не могла, насколько он был мужественным и сильным духом человеком.

Зурик Жанаа и Андрей вместе охраняли в конце 80-х годов границу Абхазии по Ингуру. Зурик вспоминает: «Андрей был из тех людей, которые молча, не бахвалясь, делают своё дело. Он был очень силён физически, но не кичился этим – был скромным, громкого слова от него не услышишь. И смех у него был тихий – просто улыбка. Зато был силён духом. Как-то нам пришлось охранять машину с боеприпасами. Я был за старшего и распределил время дежурства так: по два часа на каждого. Когда Андрей отдежурил своё время, он не ушёл с поста спать, а стоял всю ночь с каждым из ребят. Настолько сильно в нём было развито чувство ответственности».

С первой минуты начала Отечественной войны Андрей Джинджал встал на защиту своей Родины. Воевал во взводе, командиром которого был Владимир Аршба (генерал, министр обороны Абхазии). Состоял в разведроте, совершал групповые и одиночные вылазки в тыл врага, и всегда возвращался с ценными сведениями и трофейным оружием. Он очень скучал по своему городу, родному дому и несколько раз пробирался на Старый поселок, где был родительский дом. Друзья прозвали его «одинокий волк».

«Мы с Андреем познакомились в школе (в ее здании базировалась рота), – вспоминает Гена Базба. – Так получилось, что мы очень друг друга понимали. Он был помладше меня, мне уже было 30 лет, а ему – 24. Высокий, стройный, «славянской внешности», шутил я над ним. Позже я узнал, что у него мама русская. Выполнять приходилось разное, и черновую работу тоже: то мины туда отнести, то ещё что-то…Тогда особой организованности еще не было. Как разведчик – надо знать обстановку на данной полосе – Андрей на сторону врага переходил постоянно, менялись его спутники – это был и я, а иногда Отар (Куап) Цецхладзе, который потом воевал на Восточном фронте, был командиром батальона в селе Атара Абхазская. Андрей и Цугуровку обследовал ещё тогда, когда и название это мало кто знал.

Андрей мечтал об освобождении Сухума. У меня такой ностальгии, как у него, не было, я умом понимал, что это наша столица, и мы её должны освободить, а для него это был его дом, и поэтому он так страдал. Мы делились с ним, когда было время, сидели, на Сухум смотрели… Когда танки к нам поступили, отбитые у грузин, нам обоим была поручена корректировка огня. Он хорошо знал все районы города, где что расположено.

В январе командир батальона Амиран Берзения поставил перед Андреем задачу: спустить человек 120, там были сухумчане, куланурхвцы, другие, к определённому месту у Гумисты. Андрей знал, куда надо было пройти, он изучил все проходы. Мы пошли вместе.

Группа спустилась к реке. Зима была снежная, и ребята придумали «маскхалаты» из простынь – подпоясывались ими. У некоторых были бушлаты, их вывернули на белую изнаночную сторону, чтобы не выделяться на снегу. Все в резиновых сапогах, но течение реки сильное, и ледяная вода всё равно заливала ноги. У Андрея не было задания перейти на ту сторону, но не все из наших ребят-солдат понимали, куда им идти, и Андрей сказал, что ему надо пойти с ними, чтобы не сказали, что бросили людей, – был такой психологический момент. А для меня какая разница? Он мой близкий человек, куда он – туда и я. Зашли в воду, перешли. Много ребят было, где-то человек 120. А тут снаряды начали падать возле нас…Это было рано утром, часов в 5-6… Им, грузинским воякам, сверху нас было хорошо видно. К тому же и снегопад прекратился, всё прояснилось. Когда мы зашли в воду, мы потеряли друг друга, хотя Андрей больше за меня переживал, чем я за него. Он всё время говорил мне: «Держись возле меня». Я так и предполагал, но на войне не всегда получается, как предполагаешь. Потом к этому привыкаешь.

В общем, когда мы зашли в воду, некоторые уже перешли на ту сторону. Там был и Руслан Халбад, другие наши ребята (мы вместе базировались в школе), почти все они там и погибли. Мы были где-то на середине реки, когда по нам открыли огонь. Всей цепочке пришлось пригнуться, и мы сидели по горло в воде. Грузины стреляли по берегу, где было большое скопление людей. Практически они не дали возможности основным силам даже подойти к реке.

Когда рассвело, а стояла ясная морозная погода, мы были видны, как на ладони. Эдик Пантия тогда отморозил пальцы. Мы ждали ночи, чтобы вернуться назад, а ночью было такое полнолуние, что нас было видно еще лучше, чем днём. Практически мы лежали на морозе до следующего утра и выбирались, кто как мог. Вернулись оттуда только Эдик Пантия, Адгур Цвижба, он погиб позже, русский парень, афганец, кажется, его звали Сергеем, его я не очень хорошо знал, и я. Мы только вчетвером из всей группы смогли выбраться. Там, но ниже, был еще Сарсания (он после войны умер), мы видели, как он обратно бежал, а они стреляли по нему. Все события в такие минуты запоминаются очень чётко. (Свой рассказ Геннадий Базба иногда прерывает, задумывается, потом продолжает снова).

Мы вчетвером вместе оказались просто случайно. Потом, когда уже вернулись, сверху видели, кто где лежал. Я искал Андрея. Сарсания сказал, что вначале Андрей был ранен в ногу, сделал себе укол и перевязку, но потом пуля попала ему в висок».

Девушки-санинструкторы 2-го батальона, в составе которого был Андрей, по-особому относились к таким ребятам. Надя Ашуба рассказывала: «Джумбер (Куап) Цецхладзе, Андрей Джинджал и Даур (Пилта) Джопуа были сдержанные, но и весёлые, и очень ответственные. Им не надо было повторять дважды одно и то же. Андрюша очень сдержанно выражал свои чувства. Я в своей жизни встречала лишь двоих людей с такой выдержкой, второй был Ахрик Таниа, он тоже погиб… Андрюша очень любил сладости. Он говорил «Если мы до Нового года попадём в Сухум, мне обещали большой-большой «наполеон». Он не получил на Новый год «наполеон», но торт мы ему испекли».

При всей своей мужественности Андрей с нежностью относился к родителям и сестре, особенно близок был со своим отцом, старался как можно чаще быть с ним рядом.

…Перед Новым годом отец с матерью через комиссара батальона Николая Джонуа уговорили Андрея прийти «домой» в Гудауту, где они находились во время войны, хотя бы на один день. Он пришел, сел возле меня на маленький стульчик, и такой у него был вид горестный, что я не выдержала и спросила, что с ним такое? «Ты знаешь, я так не хочу погибнуть», сказал он. Во мне всё кричало, хотелось сказать ему, чтобы он остался, не ходил никуда. Но не смогла заставить себя это вымолвить. Как я могла, ведь там находились сыны нашей страны, они тоже были чьими-то детьми и тоже могли погибнуть в любую минуту. Да к тому же я знала, что мой племянник никогда не согласится на такое. Я стала убеждать его, что он не может, не должен погибнуть, ведь ему так хочется вернуться в свой город, в свой родной дом. «А я и калекой не хочу остаться», – печально произнёс Андрей.

Больше мы его не видели. Уходя, он все время оглядывался на нас – никогда прежде такого не было. Мы испекли его любимый «наполеон», но Андрюша его не попробовал. Он так и остался стоять в холодильнике.

В Январское наступление Андрей, как и все ребята, пошёл, как на праздник, одевшись во всё лучшее, что у него было. А была это старенькая камуфляжная форма, счастливыми обладателями которой были немногие наши воины. Надя Ашуба вспоминала, с какой радостью и воодушевлением ребята пошли в то наступление, они твёрдо верили, что освободят Сухум. У них был флаг, на котором расписался каждый из этой группы…

Участник Январского наступления Эдик Пантия сказал: «Об Андрее у меня одновременно светлые и грустные воспоминания. Это был умница, грамотный и физически здоровый, сильный парень, по крайней мере, никогда не ныл, не жаловался ни на какие трудности. И на Цугуровке мы были вместе, оставались на этой высоте пять дней, так и не смогли дождаться подкрепления. Там тоже восемь человек погибло, нам пришлось оставить эту высоту… А потом я бронежилет Андрея смотрел – ни одна пуля в бронежилет не попала, видите, судьба».

В Январском наступлении вместе с Андреем был и его родственник Даур Джопуа. Тали Джопуа, Герой Абхазии, рассказывала, что Даура все в шутку называли «Пилта» из-за его любимой присказки: «Пилту берем?» (что значит автомат), если собирались на задание. Он по натуре был большой шутник. В то наступление Даур вообще не должен был идти. У него не было оружия. Он замёрз в лёгкой курточке, в тоненькой сорочке и брюках».

…Андрей и Даур погибли в том наступлении. Их похоронили рядом, в селе Дурипше, на родовом кладбище семьи Константина Эмхаа, его женой была родная тётя Даура, а Андрею она доводилась двоюродной тетей. После войны Андрея перезахоронили на родовом кладбище рядом с дедом – Хакибеем Хаудовичем Джинджал, в селе Атара Абхазская, как он и завещал.

Андрей Джинджал посмертно награждён орденом Леона.

Даур Джопуа – медалью «За Отвагу».

Людмила ДЖИНДЖАЛ,

г. Сухум


Номер:  103
Выпуск:  3704
Рубрика:  общество
Автор:  Людмила ДЖИНДЖАЛ

Возврат к списку