Главная

ТО, ЧТО НАВСЕГДА ПОСЕЛИЛОСЬ В ДУШЕ… 16.03.2017

ТО, ЧТО НАВСЕГДА ПОСЕЛИЛОСЬ В ДУШЕ…

Страницы минувшей войны

Так получилось, что после долгой беседы о нелегких днях нашей войны с главным врачом Гагрского Республиканского реабилитационного центра Валерием Алексеевичем Авидзба, и уже распрощавшись с ним, я вернулась за забытым зонтом (день был дождливым). В длинном коридоре впереди себя я увидела его высокую фигуру. Он шел не обычной своей легкой походкой, а как-то напряженно, отстраненно, будто это был не его привычный ежедневный маршрут, и заботили его мысли не сегодняшнего дня. Возможно, все это нарисовало мне мое воображение, тем более после разговора о минувшей войне, но я вдруг как-то очень явственно представила его в этом же коридоре, только не в нынешнем феврале, а в начале октября 1992 года, после освобождения Гагры от грузинских захватчиков. Именно в этом здании было решено разместить реабилитационный центр для восстановления здоровья раненых абхазских бойцов. И поручено тогда это было Валерию Авидзба, Отару Осия и нескольким другим специалистам.

Отечественная война народа Абхазии шла уже два месяца. Они уже успели чему-то научить защитников Родины. Стали они школой и для медиков. Некоторым из них восстанавливать студенческие знания по военной медицине, получать практический опыт, в первую очередь в области военной хирургии, пришлось прямо на поле боя. Многим раненым была необходима реабилитация – послеоперационная или после тяжелого ранения. Потому тогда и пришло решение о срочной организации реабилитационного центра. В помещении, которое для этого подобрали, в советское время располагался санаторий 4-го Управления Минздрава Грузии. Оно как нельзя лучше подходило для таких целей. Но в октябре 1992-го здание было с пробоинами от снарядов, без стекол и дверей, с протекавшей крышей, разбитое, разграбленное.

В разговоре со мной Валерий Алексеевич не без юмора рассказывал, как, набирая людей для восстановления бывшего санаторного корпуса, он говорил: «Зарплаты нет и не будет, но реабилитационный центр необходим нашим раненым ребятам, чтобы вернуть им жизнь, чтобы они снова могли сражаться за освобождение родной Абхазии. А значит, чтобы центр заработал, будем мародерничать. И мародерничали, из каких-то складов выносили стекла (только стекла надо было 2 тысячи квадратных метров!), кирпичи, арматуру, цемент, доски, из брошенных домов – мебель, постельное белье, посуду. Так, правдами и неправдами, своими силами мы оборудовали реабилитационный центр, и он уже в мае 1993 года начал принимать раненых ребят для обеспечения им полного выздоровления. Врачи, весь медперсонал работали сутками, но старания наши не пропадали. Скольких ребят удалось заново поставить на ноги!»

Уже в послевоенное время, в первые 2-3 года, в центре одновременно проходили реабилитацию до 100 бывших бойцов, остро нуждавшихся в ней. Кончились страшные круглосуточные военные будни. Но появились трудности мирных дней: послевоенный синдром, блокада Абхазии, отсутствие контактов за ее пределами. Продуктов не хватает, лекарств – тоже. Главный врач с коллегами обивал пороги Министерства обороны, Правительства Абхазии. Конечно, без внимания их не оставляли, как могли помогали, но трудно было всем.

– У меня был и есть друг, мы и сейчас часто и очень тепло с ним общаемся. Это Валерий Иванович Чалый. Он уже на пенсии. В те годы он был директором совхоза в Приморско-Ахтарске Краснодарского края. Ни я, никто другой, кто об этом знает, никогда не забудем его огромную помощь нам, его очень уважительное отношение к Абхазии, к нашему народу. Я с трудом находил транспорт и посылал к нему, и Валерий Иванович присылал реабилитационному центру картошку, овощи, муку, сахар, фрукты… Это было огромное нам подспорье, – добавляет Валерий Авидзба.

(Хочу вернуться к тому, с чего начинала этот материал. Я догнала в коридоре Валерия Алексеевича Авидзба и убедилась, что не ошиблась, предположив, что сам он, мысли его были далеки от сегодняшнего дня. «Я, и правда, был не здесь, с нашими ребятами был, с теми, кого оперировал, кого сюда привозили. Хорошо помню их лица, очень чистые, красивые, без налета хитрости, зависти, приспособленчества… Имена не запомнились. А вот лица, весь облик… Многие уходили почти здоровыми, но это «почти» их не останавливало. Шли снова на передовую. А кого-то мы провожали от нас навсегда», – сказал Валерий).

Естественно, у Валерия Алексеевича много информации об организации и функционировании фронтовой медицинской службы. Уже в начале военных действий был создан штаб из семи врачей, и между ними были распределены обязанности. Валерий стал ответственным за оказание медицинской помощи по этапам. «По этапам» – это крайне важно, это значит – оказать самую первую, самую необходимую помощь, чтобы спасти жизнь, иногда прямо на поле боя провести противошоковую терапию, остановить кровотечение. Это – задача санинструкторов. А где их взять? Но они сами заявили о себе уже в первые дни войны, только это были учительницы и библиотекари, типографские наборщицы и кондитеры, сельские труженицы и бухгалтеры – молодые девушки, женщины постарше, все разных профессий и разных национальностей, были среди них, конечно, и медработники, но их не хватало. На линию фронта их привела любовь к Родине и огромное желание быть рядом со своими братьями, мужьями, родными и близкими, сражающимися за свободу своего народа, поддержать их. Оперативно была открыта полевая школа для подготовки санинструкторов. Большую работу взяли на себя медико-санитарные батальоны, ими руководили Гурам Шоуа и Батал Кобахия. Валерию Авидзба самому много раз приходилось выезжать на места боев, на линию фронта и знакомить девушек с самыми необходимыми санинструкторскими обязанностями. «Случалось с ними всякое, были и страх войны, и страх крови, и страх, что не будет результата, что не получится оперативно оказать помощь. И кто-то не смог из-за этого остаться, но при этом никто никого не стыдил. Большинство же девушек героически справлялись со своими тяжелыми обязанностями, и многие бойцы им по-настоящему обязаны жизнью», – заключает Валерий Алексеевич.

В самом начале войны в Гудауте начал действовать головной госпиталь. Немногим позже, ввиду острой необходимости, в Новом Афоне был организован прифронтовой госпиталь, где оказывались первоочередные этапы помощи – первая врачебная, специализированная хирургическая. И по этим результатам определялся дальнейший план лечения раненого.

На мой вопрос: «Есть ли в его жизни фронтового хирурга эпизоды, воспоминания о которых рождают только одно: не дай Бог, чтобы подобное могло повториться», Валерий Авидзба ответил:

– Конечно, не дай Бог, чтобы с людьми случалась война. Иногда на меня наплывает что-то тяжелое, как темное пятно. И я тогда понимаю: это то, что навсегда поселилось во мне, в моей душе, в моей памяти. Это – кровь войны. Разве можно, например, навсегда отгородить себя от боев самых последних дней перед освобождением Гагры? Самые яростные разгорелись у санатория «Украина». Там подло и коварно повели себя местные сваны, многие из них хорошо владели абхазским языком. Они и зазывали наших ребят, которые, услышав родной язык, шли прямо на врагов и получали в грудь пули. Раненых много, оперируем в Гагрской больнице на пяти столах. В операционном блоке мы – хирурги – не передвигаемся, а скользим по кафельному полу, боясь упасть, – кровь, много крови. Здесь же на полу накладываем зажимы, кого-то реанимируем, но нам не до удобств и правил санитарии, в голове пульсирует: «Лишь бы ребята остались живы». Навсегда в моей памяти и Миша, чеченец, которого мы прозвали Дудаевым. Он – летчик, летал вместе со Славой Эшба, Нури Герзмава. Их вертолет сбили. Славу и Нури мы нашли сразу, я их потом оперировал. А Мишу не нашли, даже останков его не нашли. Больно очень.

Я внимательно слушаю своего собеседника и, хотя у меня нет опыта боевых действий, думаю: человек не может и не должен жить только в негативе. Да и сама война, как это ни парадоксально может показаться, тоже дарит счастливые минуты. Это и победный бой, и удачная военная вылазка, и радость от встречи с возвратившимися с важного задания, и оживший после ранения солдат, и просто вовремя сказанное слово поддержки. Помним же мы (старшее поколение) Василия Теркина. Был такой простой русский воин в поэме поэта Твардовского. Его веселый нрав, юмор и другим помогал воевать. Хороший добрый смех и настроение поднимает, и дух поддерживает, и смелости добавляет.

Валерий Алексеевич со мной соглашается и добавляет: «Со мной вот случай был. Веселым его вроде не назовешь, а расслабились, посмеялись все. Пусть немного, пусть ненадолго, но настроение стало легким. И это людям в любой ситуации очень надо, это я как врач говорю. Так вот. Июнь. Ахбюк. Владислав Григорьевич Ардзинба как тонкий стратег, зная, что сражение там будет большим и тяжелым, поручил медикам изучить обстановку и решить, как можно будет оттуда вывозить раненых, можно ли будет использовать имеющуюся там старую канатную дорогу. Поехали Гурам Шоуа, я, санинструктор-девочка по фамилии Тарба из Пицунды. Там нас встретил фельдшер Черкес – такая у него, адыга, была кличка. Когда мы поднимались на гору, начался минометный обстрел. Мы втиснемся в землю, полежим, потом идем вперед. В какой-то момент, когда до наших блиндажей оставалось метров 30, меня подкинуло взрывной волной, и я, сбив у входа в блиндаж человека, потом узнал, что это директор новоафонского пансионата «Водопад», влетел внутрь. «Лететь» мне было тяжело, оказалось, что на левой руке у меня висит девочка-санинструктор. Влетев в блиндаж, мы сбили фонарь «летучая мышь», стало темно. От неожиданности там поднялась паника. Когда во всем разобрались, то все от души смеялись. В тот момент это была не просто нужная, а очень полезная разрядка. До «канатки» мы все-таки доползли, но поняли, что использовать ее для спуска раненых нельзя, опасно. Главнокомандующий Владислав Ардзинба с нашими доводами согласился, во время боевых действий туда был послан вертолет, его потом подбили».

– На веку врача-хирурга встречается всякое. И оплакивал я своих пациентов, и радовался, провожая их здоровыми. Удовлетворение профессиональное очень важно для каждого специалиста. Из своей практики приведу один случай, – продолжает вспоминать Валерий Авидзба. – Из Верхней Эшеры вертолетом в Гудауту в головной госпиталь Отар Осия, Жанна Нарьян и я доставили 19 раненых. Всех надо оперировать. Иду в операционную. В коридоре, вижу, на носилках лежит человек, на груди повязка, сам посиневший, без сознания, пощупал – пульс слабеющий. Понимаю: что-то с сердцем. Санитарка говорит, что ждут рентгеновский снимок. А тут и снимок принесли. Так и есть. Осколок от мины сидит в области сердца. Часы жизни бойца отсчитывают последнее время. Но, видимо, везучий он. Не успел я оглянуться – Женя, анестезиолог, русский парень из Чкаловской реанимационной бригады, приехавшей к нам на помощь. Оперировать? Конечно, он согласен. А кто ассистирует? Как провидение послало: из палаты выходит Лиана Ачба. Я ей: «Лиана, мойся, оперируем!» Раскрыли грудную клетку, осколок – со спичечный коробок. Убрали. Сердце заработало в силу. Парень порозовел. Все детали помню. А вот как звали этого счастливчика – забыл.

…Гагрский Республиканский реабилитационный центр все минувшие после Отечественной войны народа Абхазии годы продолжает принимать на реабилитацию инвалидов войны. Многие из них и сегодня страдают заболеваниями опорно-двигательного аппарата, конечностей, позвоночника, центральной нервной системы, другими болезнями. Физиотерапия, лечебный массаж – ручной и механический – специальная аппаратура была получена около двух лет назад, другие виды лечения эффективно воздействуют на состояние здоровья. Сегодня в РРЦ находится 37 человек. После месяца лечебных, профилактических процедур бывшие воины снова возвращаются в строй мирных будней.

Лилиана ЯКОВЛЕВА


Номер:  25
Выпуск:  3486
Рубрика:  общество
Автор:  Лилиана ЯКОВЛЕВА

Возврат к списку