Башкирский след в Абхазии: история одной поездки

Ильдар Маратович Юлбарисов родился 15 июня 1959 года. В 1981 окончил геологический факультет Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова по специальности гидрогеология и инженерная геология и в 1993 году – Всероссийскую академию внешней торговли.
В начале 80-х инженер-геолог был переведен на комсомольскую работу. В 90-е годы занимает должности начальника международного отдела Администрации Президента Республики Башкортостан, заместителя министра внешних связей, начальника Главного информационно-аналитического управления Администрации Президента Республики Башкортостан.
В 1999 году И. М. Юлбарисова назначают руководителем Департамента по работе с субъектами федерации, а затем (до 2000 г.) он – начальник Управления Министерства Российской Федерации по делам национальностей.

С 2000 по апрель 2010 года он является генеральным директором ЗАО «Инновационный горнодобывающий холдинг», с апреля 2010 по декабрь 2017 года – председателем Совета директоров, генеральным директором ООО «Нефтегазмашсервис».

С декабря 2017 года по настоящее время Ильдар Юлбарисов – генеральный директор ООО «Малое инновационное предприятие Уфимского государственного нефтяного технического университета «Консорциум «Нефтегазовый центр». 

Ильдар Маратович ведет активную общественную деятельность: он избирался членом Общественной палаты Республики Башкортостан двух созывов, является председателем Башкортостанского отделения Всероссийского военно-исторического общества и председателем правления Республиканской общественной организации «Военно-исторический клуб «Северные амуры» Республики Башкортостан.

Абхазам и башкирам, участникам СВО
Памяти Кове Вадима Мутаевича и
Щепеткова Аркадия Анатольевича

Башкирский след в Абхазии: история одной поездки

Мы прошли границу на КПП «Псоу», сели в машину и поехали вдоль абхазского побережья. Автомобиль то и дело замедлял ход: местами Сухумское шоссе было разбито, а дикие лошади дорогу уступали медленно, лениво.

Нас было трое: мы с братом Салаватом и наш друг Аркадий. Сначала разговаривали с водителем по имени Батал, а потом замолчали: справа манило Черное море, слева поднимались горы. Дорога до Сухума была долгой, и я невольно стал вспоминать события, предшествовавшие нашему путешествию.

Поездка возникла неожиданно. Шел 2008 год. Меня пригласили для вручения государственной награды на праздник в честь Победы в Отечественной войне народа Абхазии 1992–93 гг. над Грузией.
Абхазская сторона просила включить меня в состав официальной делегации Башкортостана, но к тому времени я уже оставил госслужбу. В итоге мы с братом и другом поехали в Абхазию самостоятельно – как приглашенные гости.

В свое время Абхазию мне открыл Вадим Кове, в 90-е годы представлявший у нас в Уфе непризнанную республику. Работать вдали от родины ему было тяжело, но он с редкой самоотдачей помогал своей стране. В том числе заботился об обучении абхазских студентов.
Кстати, его сын Даур в 2000 году окончил юридический факультет Башкирского государственного университета. Полученные знания в области правового обеспечения внешнеэкономической деятельности весьма пригодились Дауру Вадимовичу в его родной Абхазии: он занимал пост Министра иностранных дел республики, был начальником аппарата Кабинета Министров, а ныне возглавляет Министерство культуры Республики Абхазия.

Помню, когда в августе 1994 года кортеж делегации Республики Абхазия подъезжал к украшенному государственными флагами России, Башкортостана и Абхазии дому Правительства Башкортостана, Вадим Мутаевич, всегда спокойный и уравновешенный, вдруг прослезился: «Это слезы счастья от того, что я вижу – подняты государственные флаги Родины!». 
Подписание договора о дружбе между Абхазией и Башкортостаном от 18 августа 1994 года он воспринял как самое важное событие своей жизни. К сожалению, Вадим Кове прожил недолго.

Для меня поездка в Абхазию имела особый смысл. Во время работы в Администрации Президента Башкортостана я занимался и абхазским направлением. Еще в 1994 году, когда Муртаза Рахимов поднял тему отношений с Абхазией, мы заранее подготовили предложения по сотрудничеству, включая проект договора о дружбе.

Помню, как готовился к обстоятельному разговору, но первый же вопрос президента буквально «пригвоздил» меня: – Что будем делать с Абхазией? Будем подписывать договор о дружбе и сотрудничестве? МИД России категорически против.

Я понимал всю меру ответственности, и при этом ответил: – Считаю, что абхазы, давшие отпор грузинам, превосходившим их численно как минимум в пятнадцать раз, достойны всяческого уважения.
– Ты уже однажды убедил меня отправить в Абхазию медикаменты, стройматериалы и продовольствие, – сказал Рахимов. – Да и сейчас, пожалуй, только ты в Правительстве и Администрации последовательно выступаешь за поддержку Абхазии.
И тут же снял трубку и набрал номер Президента Татарстана Минтимера Шаймиева:

– Минтимер Шарипович, сәләм! Тут мой Ильдар – ты же его помнишь – дает команду подписывать соглашения с Абхазией! – пошутил Рахимов.
Шаймиев сразу шутку подхватил:

– Ну, если так, мы Ильдара ослушаться не можем, Муртаза. Будем подписывать договоры с абхазами.
После этого руководители двух республик стали обсуждать детали визита абхазской делегации в Башкортостан и Татарстан. Договорились, что самолет предоставим мы: делегация из Абхазии сначала прилетит в Казань, а затем в Уфу.

Сухум 2008 года встретил нас радушно. Город утопал в зелени, воздух был напоен морем и ароматами субтропиков. О приближавшемся празднике напоминали толпы гостей, но следы войны еще читались на стенах зданий.
Мы скоро убедились, что поесть и устроиться в гостиницу в дни праздников будет непросто: все было переполнено. Официальную делегацию Башкирии разместили заранее, а для нас мест уже не было. Выручил Вианор – молодой немногословный абхаз, у которого мы и поселились в центре Сухума. А неразбериха с двумя делегациями из Башкирии – официальной и приглашенной – в дни празднований проявлялась постоянно.

Вечером, после долгих безуспешных поисков, где поужинать, мы случайно встретили в ресторане башкирскую делегацию. Наш старый приятель Азамат Янгалин быстро договорился с земляками, и нас пригласили за общий стол. Я поднял тост за победу Абхазии, чем привел в восторг весь зал. К нашему столу один за другим подходили люди, благодарили Башкирию за помощь, поднимали тосты за нас. На следующий день состоялись митинг, парад и вечерние торжества. Сквозь толпу мы с трудом пробрались к гостевой трибуне. Обзор был ограничен, но военный парад все равно произвел сильное впечатление: народ ликовал.

На следующий день друзья повезли нас за город, в апацху – абхазское кафе. Мы сытно пообедали и уже собирались уезжать, когда нас окликнули сидевшие за длинным столом местные жители, отмечавшие праздник всей деревней: «Дорогие друзья! Мы знаем нашего героя Вианора, но мы не знакомы с его гостями!» Узнав, что мы приехали из Башкирии, они все разом поднялись и запели в нашу честь многоголосый тост. Мы были поражены. Пришлось присоединиться к застолью. Оказалось, даже в этой маленькой деревне знали о помощи, которую Башкирия оказывала Абхазии в тяжелые годы войны, и помнили об этом с искренней благодарностью. Нас долго не отпускали.

Вечером мы направились в театр. Должен был состояться торжественный концерт и процедура награждения. С трудом пробравшись сквозь толпу, мы с разочарованием обнаружили, что нас нет в списках приглашенных. 
Дома мы стали расспрашивать Вианора, за что он был награжден. Скромный абхаз долго отшучивался, но в конце концов все-таки рассказал свою историю. Оказалось, во время войны он подбил грузинский танк, и за это был удостоен государственной награды. Говорил он об этом просто, без всякой рисовки: по рации передали, что в их сторону идет танк, и он вызвался его остановить. Долго лежал у дороги в кустах, с гранатой в руке, ожидая команды. Рука затекла, его самого трясло от страха. Больше всего, вспоминал он, в тот момент он думал не о подвиге, а о том, как после броска успеть отпрыгнуть и спрятаться в траве. 
Когда поступила команда, он вскочил прямо перед танком – и в тот же миг оцепенел: на него летела огромная махина. Что было дальше, он почти не помнил. Очнулся уже на земле и услышал крики товарищей: «Ты его подбил, Вианор!» Закончив рассказ, он пожал плечами: «Так какой же я герой?»

На последних словах его рассказа за окном загрохотало. Небо озарили ракеты, трассирующие пули прошили темноту, город сотрясали выстрелы и взрывы.
Мы испуганно смотрели на Вианора, но он успокаивающе улыбнулся: «Это праздничный салют». 
Хотя этот салют мало напоминал привычный нам: в Сухуме стреляли из всего, что стреляет. Когда же совсем поблизости грянуло особенно мощно, мы вмиг оказались на полу кухни. Вианор рассмеялся: «Сосед выкатил гаубицу из гаража».

На следующее утро мы отправились в ущелье Гумисты к мемориалу «Вечная слава героям Абхазии», где предстояла встреча с добровольцами. Вианор предупредил, что некоторые будут против, чтобы их расспрашивали и фотографировали. Но стоило нам упомянуть, что мы из Башкирии, как суровость с лиц добровольцев исчезла. Они охотно поделились воспоминаниями, рассказывали о тяжелых боях, многосуточной обороне без еды и воды, как погибали товарищи. А потом один из них с улыбкой рассказал, как в самый тяжелый момент по цепи передали сигареты – «Астру», уфимскую, из Башкирии. 
Этот эпизод они вспоминали с особой теплотой. До сих пор были уверены, что в Уфе есть собственная сигаретная фабрика.
Расставались мы с тяжелым чувством: перед нами было поколение, выросшее на войне.

После обеда мы посетили Сократа Джинджолия, с которым я был знаком еще со времени визита абхазской делегации в Уфу в 1994 году, когда он представлял Правительство Республики Абхазии. Я привез фотографии тех дней, и оказалось, что у него таких снимков почти не сохранилось. Он предложил передать фото и книгу Первому Президенту Республики Абхазия Владиславу Ардзинба, который к тому времени тяжело болел.
Позже, уже после нашего возвращения домой, из Администрации Президента Башкортостана сообщили, что Муртаза Рахимов получил от Владислава Ардзинба теплое письмо с благодарностью.
До сих пор жалею, что не оформил те фотографии в отдельный альбом: из этого мог бы получиться маленький, но важный документ нашей общей памяти. 
К тому же, оказалось, что мы взяли с собой слишком мало экземпляров книги «Воинская слава башкирского народа». Эту книгу мы издали вместе с братом Салаватом. 

Кульминацией нашей поездки стала встреча с Президентом Республики Абхазия Сергеем Багапшем. Неразбериха с двумя делегациями из Башкортостана завершилась казусом: по недоразумению на прием к Президенту из всей башкирской группы попали только мы трое. Узнав об этом, Сергей Васильевич попросил передать его извинения остальным членам официальной делегации из дружественного Башкортостана, пояснив, что уже не успевает принять всех, поскольку сразу после нашей беседы должен вылетать в Москву. А затем он неожиданно перевел разговор на диких лошадей, которых мы видели по дороге в Сухум. По словам Багапша, в Абхазии издавна говорили, что эти лошади – потомки башкирских скакунов. Для нас, башкир, в таком предположении было нечто большее, чем просто красивая легенда. Лошадь в башкирской судьбе – неотъемлемая часть памяти, истории и самого народного характера. И потому я рассказал Сергею Васильевичу историю 112-й Башкирской кавалерийской дивизии, а точнее – послевоенную судьбу ее боевых коней. После Победы дивизия еще долго не могла вернуться на родину, а ее лошади так и не дошли до Башкирии: часть была роздана, часть выпущена на вольный выпас. Вполне возможно, что именно отголосок той далекой военной судьбы и привел часть башкирского табуна на абхазскую землю, где наши скакуны со временем смешались с местными породами.

Сергей Васильевич выслушал этот рассказ с большим интересом. Он предложил даже заняться этими лошадьми как хозяйственным проектом, но мы сразу ответили, что для башкир лошадь – это не просто скот и не источник мяса. «Для абхазов тоже», – с улыбкой согласился Президент Абхазии.
Потом мы перешли к деловой части беседы: говорили о перспективах сотрудничества, о возможной добыче углеводородов на абхазском шельфе Черного моря, об инвестиционном потенциале республики. 
О награде, которая послужила поводом к нашей интереснейшей поездке, я так и не спросил.

Так и завершился наш визит в Абхазию – мыслью, одновременно простой и глубокой: история народа порой продолжается там, где этого совсем не ждешь. И, может быть, где-то на абхазских просторах до сих пор бродят потомки тех самых башкирских коней, пронесших когда-то своих всадников – через войну, через чужбину… 

Потому что все оставляет след.