На соискание Государственной премии им. Г. А. Дзидзария.
Значимость изучения традиционной религиозной системы абхазского народа определяется её ключевой ролью в сохранении этнической идентичности и уникальным феноменом религиозного синкретизма, который является неотъемлемой частью исторического и культурного наследия Абхазии. Абхазская монотеистическая религия является глубоко укоренённой и всеохватной, истинной верой всего абхазского народа. Ее традиционная культовая практика выступает фундаментальной формой идентичности абхазов и культурным ядром, позволяющим народу самосохраниться в условиях глобализации. Особенно важным является институт родовых культов. Родовые моления служат не только формой общения с Богом, но и мощным механизмом объединения и укрепления родственных связей, что напрямую поддерживает социальную структуру и преемственность поколений. На протяжении веков абхазская религия остается стержнем, на которую нанизывались мировые религии – христианство и ислам. Абхазия являет собой уникальный пример гармоничного слияния традиционной религии, православного христианства и суннитского ислама. Изучение этого синкретизма, феномена культурной толерантности абхазского народа позволяет понять механизмы межконфессионального мира и адаптации культур, что имеет мировое научное значение.
В этой связи монография В.Л. Бигуаа «Анцъаха7ара – Абхазская традиционная религия» (второе исправленное и дополненное издание. Сухум, 2026, с. 430) представляет собой своевременный научный труд, в котором системно и всесторонне изучена данная тема.
Важно подчеркнуть факт, что автор родился и вырос в предгорном селении, где имел возможность быть не только свидетелем, но и участником всевозможных культовых празднеств, слышать различного рода рассказы и мифы… Знатоков и носителей обрядовой культуры в живых осталось мало. Но наличие и тех культов, которые описаны в монографии, достаточно для того, чтобы читатель получил полное представление о характере религиозной системы абхазского народа. В монографии живая картина целостной религиозной системы абхазского народа представлена впервые. Следует подчеркнуть, что автор смог восстановить её благодаря собственному методу исследования проблемы, что уже является значительным теоретическим вкладом в этнологическую науку.
Монография состоит их трех разделов, каждый из которых разбит на главы, общее количество которых – четырнадцать. Отрадно отметить, что не только любой раздел, но и любая глава монографии имеет право претендовать на самостоятельное исследование, по отношению к которой слово «впервые» или «открытие» уместно при всей строгости подхода к проблеме. Впервые в этнографическом абхазоведении абхазская народная религия представлена как единая и монолитная система традиционного мировидения абхазов, на основе которого выявляется понятие «абхазский космос», состоящий из трех миров: ажъюан, адгьыл и а7а (небо, земли и подземье), покровителями которых является соответственно Анцәа, Анан / Нан ду и А7ащ. Согласно автору, они представляют Троицу абхазских богов во главе с Анцва / Анцваду.
Для обозначения сути абхазской религии Валерий Бигуаа вводит в этнологическое абхазоведение термин «супремотеизм», обозначающий высшую ступень развития религиозной системы политеистического происхождения. Другими словами, абхазская религиозная система, по которой во главе мира стоит Анцъа / демиург – создатель всего мира и покровителей различных сфер мироздания. При этом все они, являясь долями (частями) Анцъаду, неукоснительно выполняют его волю. Таким образом, абхазскую религию правомерно называть монотеистической.
Автор находит абхазские религиозные параллели в религиозных системах собственно кавказских народов и народов древней малоазийской и ближневосточной цивилизации, в частности – хаттской и шумерской, семитской. В качестве доказательства своего мнения автор приводит материалы из теонимической номенклатуры и функциональной значимости богов сопоставляющихся цивилизаций, между которыми он проводит не только этнологические параллели, но и факты идентичности.
Для полной ясности картины автор сопоставляет абхазскую религию с древнегреческой. Несмотря на длительное соприкосновение с ней, она не переняла от неё ничего, как в структуре системы или функционального назначения богов, так и в области теонимии. И в типологическом отношении абхазская религия стоит от неё далеко.
На основе полевого этнографического исследования и его научного анализа Валерием Бигуаа восстановлено и название абхазской религии – «Анцъаха7ара», что понимается как «вера в бога». Больше половины текстового материала монографии занимают разделы обрядовой культуры абхазов, в которых раскрываются много новых, незнакомых в абхазской этнографии теоретических и познавательных моментов теогонии.
Как продолжение собственного метода исследования объекта в монографии порядок рассмотрения культовых действ не совсем обычный – он находится в строгом соответствии с этническим видением годового цикла, начинающегося с наступлением весны, завершающегося уходом зимы. В каждой обрядности автор видит непосредственную связь с тем или иным знаковым природным явлением, продиктованным положением главного небесного светила – солнца. Следовательно, это летнее и зимнее солнцестояние, весеннее и осеннее равноденствие.
Аргументируя как этнографическими, так и лингвистическими и фольклорными материалами, автор приходит к выводу, что в абхазской древности – до известной реформы Юлия Цезаря – Новый год отмечался во время мартовского полнолуния, совпадающего с периодом весеннего равноденствия. А днем праздника считалось, как и сегодня, воскресенье, «когда Бог находится дома и отдыхает». Как правило, он совпадает с наслоившимся на него позднее христианским пасхальным праздником, под влиянием которого ныне происходит скольжение его даты. Название праздника Амша8ы автор переводит как «первый день». Судя по приводимым в соответствующей главе монографии примерам, нет другого культового праздника, которому, наряду с праздничными атрибутами – амша8ыёыс, амшапыкътаяь, амша8ыща8шьа («пасхальным козленком», «пасхальным яйцом», «пасхальный кувшином»), было бы посвящено столько крылатых слов, пословиц и фразеологизмов, как Амша8ы.
По определению В. Бигуаа, «общественное (поселковое) моление Времени» – Ацуныщъара как космогонический культ приурочивается летнему солнцестоянию, а Лымдныҳәа – зимнему. На первый взгляд читателю может казаться, что архаические корни празднества времени уходят в эпоху «неолитической революции», но на самом деле начало формирования его зачатков связано с периодом собирательства, характеризующегося отсутствием еще признаков полового разделения труда.
Для аргументации данного мнения автор приводит массу этнографического материала. Данное моление принято называть общественным по той простой причине, что в нем принимает участие весь определенный поселок, территория которого первоначально принадлежала одному роду, но теперь в нем могут проживать представители различных фамильных образований. То есть это соседи, между которыми в случае необходимости осуществляется «обмен горящими головешками» – амцеимдара.
«Моление времени» понимается как ниспослание с неба землянам благополучного обстоятельства, определенного для созревания и уборки урожая (мира, спокойствия, достаточного количества солнечных дней, дождевых осадков и т.п.).
Автор выявляет идентичность абхазского культа «А-цу (ныҳәа)» с именем хаттского культа вызывания дождя Цуни, а хатты, как известно, относились к западнокавказской (хаттско-абхазо-адыгской) этнокультурной общности.
Лымдныщъа – культ «непобедимого солнца», празднование которого приходилось ранее на 25 декабря, от которого происходит и название месяца, «лымдамза», а ныне совпадает с христианским праздником Рождества Христова. В подтверждение своего мнения автор ссылается на ритуальный огонь в очаге, который еще во времена его детства горел в усиленном режиме постоянно целых три дня, а именно в период «слабого самочувствия солнца» (амра аарлащъа, а8сы ан0оу).
Этнологический интерес вызывает и этимологический аргумент автора, по которому «Лымда» нужно понимать как «а-лада» (юг), поскольку, в данном конкретном случае звук «м» является элементом отрицания. Абхазы держали название месяца в строгом запрете, учитывая слуховую исключительность нечистых сил природы, которые могли навредить ему. Точнее, в термине отражается «южное/низкое солнце», в строгом соответствии с расположением светила в небесах во время самых коротких дней года.
Для обозначения весеннего и осеннего равноденствия В.Л. Бигуаа приводит данные лексики абхазского языка, в которой имеются соответствующие термины: «время расцветания персикового дерева» (тамашъ0ын) и «время насыщения персиковыми плодами» (тамачан). Если первое природное явление связано с традиционным началом года, то второе – с совершением праздника в честь богини Великой матери Земли – Анан / Нан ду, Нанщъа (досл. «моление матери»).
По использованной методике и своему охвату монография проф. Бигуааявляется важным вкладом не только в абхазскую, но и в мировую этнологию. В.Л. Бигуаа поставил абхазскую религиозную систему со своим конкретным именем (Анцъаха7ара) в один ряд с мировыми религиями. И неудивительно, что исследования проф. Бигуаа высоко оценены известными учеными. Вот несколько характерных отзывов: «Я думаю, что и абхазским научным обществом, и широким кругом читателей монография В.Л. Бигуаавоспринимается как замечательный успех не только самого автора, но и тех учреждений, в которых работа была выполнена. И я полагаю, что в современной культурной жизни Абхазии она – явление. Монография ценна не только своей большой теоретической значимостью, но и практической ценностью. Она может быть настольной книгой, особенно для приверженцев обрядовой культуры, одним из сдерживающих факторов глобализации, уничтожающей на своём пути всё этническое своеобразие, особенно малочисленных народов». Д.и.н., проф. МГУ, гл. н. сотрудник Института этнологии и антропологии имени Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, главный редактор журнала «Вестник антропологии», заслуженный деятель науки РФ М.Ю. Мартынова («Республика Абхазия», № 71, 16.07.2020).
«Нам видится необходимой интенсификация межконфессионального и международного диалога об истоках и смыслах развития Абхазии в XXI веке, в том числе создание постоянно действующей площадки обсуждения этих проблем («международного абхазского форума»), и эта книга («Ритуальный мир…») может сыграть важную роль интеллектуального основания будущих дискуссий». Доктор педагогических наук, профессор ЮФУ Бермус А.Г. («Вестник антропологии» ИЭА РАН, № 3. Москва, 2020).
Второе дополненное издание монографии проф. Бигуаа «Абхазская традиционная религия» стало большим событием в абхазоведении и по своей важности и значимости, несомненно, заслуживает присуждения Государственной премии по науке им. Г.А. Дзидзария.
