Главная

АБХАЗСКИЕ ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ В ГРУЗИНСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ 28.04.2015

АБХАЗСКИЕ ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ РЕАЛИИ В ГРУЗИНСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Изучение традиционно-бытовой культуры абхазов при сравнительном и сопоставительном анализе с картиной мира соседних народов может дать в руки исследователя ценные материалы, свидетельствующие о взаимодействиях и этнокультурных заимствованиях. Однако не всегда факты тождественности или схожести элементов бытовой культуры соседствующих народов являются следствием их контактов, взаимовлияния, диффузии культурного достижения из одной этнической среды в другую. Например, обычай избегания, сущность которого заключалась в различного рода запретах (молчании, закрывании лица, запрет на имя, полное скрывание и т.п.), которые налагались на женщин и мужчин в различных жизненных ситуациях: между обручением и свадьбой, во время свадьбы, после свадьбы. Особенно строго обычаи избегания касались женщины (невестки) в отношении родственников мужа. Этот обычай, существующий практически у всех народов Кавказа, вообще нельзя объяснять заимствованиями. Интересно в этой связи, что мегрелы, например, Цаленджихского района Западной Грузии, обычай избегания называли «абхазским обычаем».

Далее примеры относятся к материальной культуре, семье и хозяйству абхазов. По утверждению некоторых грузинских этно-графов, у абхазов «в глубине (центре) переднего двора, боковой стороной к воротам стоял большой дом «аюны ду». У грузин дом «ода» аналогично занимал центральное место жилого комплекса, но в отличие от абхазского, он всегда стоял лицевым фасадом к воротам. Абхазский обычай, ставить жилище боковым фасадом к воротам находит сходство с обычаем горцев Северо-Западного Кавказа».

Эти факты, мягко говоря, не соответствуют действительности. Прежде всего, неверно утверждение о том, что абхазы строят основной дом боковым фасадом к воротам, так как основной дом абхазы всегда располагали и сейчас располагают передней стороной к главным воротам: у бзыбцев основной дом обычно ставят лицом к югу; у абжуйцев ориентиром служит дорога. Такой принцип расположения является характерным также для всей Западной Грузии. В отличие от этого, у адыгов жилой дом внутри двора был поставлен задней или боковой стороной к улице, что явилось у них в значительной мере результатом влияния ислама. Отсюда следует, что расположение основного жилища абхазов по отношению к воротам, вопреки тенденциозным утверждениям грузинских этнографов, отличалось от аналогичного расположения главного дома у адыгов.

С утверждением некоторых грузинских этнографов о незнакомстве абхазов с каменным строительством никак нельзя согласиться еще и потому, что замки, крепости, башни, городища, встречающиеся в каждой абхазской общине, а также княжеские дворцы, жилища некоторых феодалов, возведены из камня. Такие массивные каменные дома еще в первой половине ХIХ в. имелись, например, у князя Таташа Маршьан в селе Лата и Омара Анчабадзе в селе Сакьан.

Немаловажно, что к эпохе неолита восходят многочисленные дольмены, разбросанные по всему Черноморскому побережью, от г. Анапы на юго-восток: южной границей дольменов считается с. Гуада в Абхазии. В Мегрелии, а тем более в Восточной Грузии, дольмены отсутствуют. Это говорит о том, что строителями дольменов в далеком прошлом являлись предки абхазов и адыгов. Дольмены, хотя и не относятся непосредственно к жилой архитектуре, но тем не менее свидетельствуют о том, что строительство из камня (каменное зодчество) было также известно абхазо-адыгскому населению издревле.

Грузинские этнографы утверждают, что «в старину абхазская семья, так же как и семьи горских народов Северного Кавказа, была полигамной. Мужчина мог одновременно иметь двух, даже трех жен, независимо от вероисповедания каждой из них (будь то мусульманка или христианка)».

Однако известно, что традиционная абхазская семья была моногамной. Даже абхазские мусульмане, как писал русский офицер и ученый Ф. Торнау, имели не более одной жены, и «многоженство у жителей из магометан не в обыкновении». Случаев многоженства в Абхазии не встречалось, даже к двоеженству прибегали в исключительных случаях, причем вторую жену (авартъа), чаще приводили в случае бесплодия первой жены. Традиции моногамной семьи продолжали существовать у абхазов несмотря и вопреки длительному присутствию в Абхазии турок и их религии ислама, допускавшего и даже поощрявшего многоженство. То же самое мы наблюдаем, в частности, у кабардинцев, где также укоренившийся обычай имел преобладающую силу над мусульманством, вследствие чего редкий кабардинец имел более одной жены.

Один из типов пахотного орудия у абхазов носит название «аккъа0ан». Русский академик Гюльденштедт в 1773 г. обнаружил в Абхазии пахотное орудие, которое названо им «котен» или «котен-мача». Грузинские авторы считают слово «аккъа0ан» производным от грузинского гутани – плуг. Однако, термин «гутани» общекавказское слово, которое бытует у многих народов Кавказа в разных вариациях. Все абхазские орудия принадлежат к одному основному типу, имеющему широкое распространение по всему Кавказу, и типологически восходят к древнейшему шумерскому орудию пахоты (шумеры –древнее население Южной Месопотамии, создавшее одну из древнейших цивилизаций в долине Тигра и Евфрата, во II тыс. до н. э. В результате смешения шумеров с аккадами сформировалась народность вавилоняне; современные государства, включающие земли Месопотамии – Ирак, Сирия, Турция). Относительно же «мача» считалось, что оно связано с грузинским «ман3уа», с названием одного из видов плуга в Грузии. На самом деле, в термине «котен мача», как писал Ц. Н. Бжания, мы имеем выражение «акуа0ан ма3», т. е. «малый акуатан», от абхазского слова «ама3».

Нужно сказать, что и сейчас у горцев-мтиулов, хевсуров сохранилось пахотное орудие под названием «ачача». Последний термин вызывает несомненный интерес в связи с его созвучием с абхазской владетельской фамилией Ачачба.

При изучении пищи карачаевцев и балкарцев некоторые этнографы отмечают, что в начале ХХ в. среди них получают известность бобовые – фасоль и горох, «называемые общим грузинским термином кудару. Последние к карачаевцам и балкарцам проникли через сванов и кабардинцев, о чем свидетельствуют названия эбзе кудору и черкес кудору».

У карачаевцев и балкарцев и сегодня фасоль называется «кудору». Но, весьма сомнительно, что происхождение слова «кудору» грузинское, так как они называют фасоль «лобио», что производно от мегрельского «льебиа» (то же). На Кавказе только в абхазском языке (а также у абазин) есть основа слова «кудору» – «куд», что значит, как известно, фасоль (русское «фасоль» производно от арабского «фаусулиан» и турецкого «фасулу»: абхазы перенесли на фасоль название более древней бобовой культуры, которая называлась у них «акуд»).

Таким образом, у сванов нет слова «кудору», но карачаевцы называют фасоль «эбзе кудору» («сванская фасоль»).

В связи с этим укажем на абхазское название сванов – ашъануа, что дословно означает «местонахождение страны ашуов». Есть мнение, что ашуа – это «далекие предки абхазов, абазин и убыхов». Термином ашуа (ашъуа) и сегодня абхазы называют жителей Северо-Западного Кавказа. в том числе и абазин. Отсюда можно сделать вывод о том, что в местах, занятых в настоящее время сванами, в далеком прошлом проживал народ ашэуа, название которых перешло на пришлых племен картвельского языкового корня. Надо полагать, что от этого народа (предков абхазов) и сохранилось слово «куд», которое перешло и к карачаевцам, но уже под названием «сванская фасоль». Аналогичным абхазскому названию фасоли словом «къвыд» называется эта культура и у родственных абхазам абазин. Другими словами, «куд» мог быть заимствован и от абазин черкесами, а от них – балкарцами и карачаевцами.

При этом и в основе термина «эбзе», которым карачаевцы и балкарцы называют сванов, лежит корень «бз», отражающий название народа, живущего в этих местах до сванов. То есть, очевидна связь термина «эбзэ» с самоназванием абхазо-абазин – «абаза».

В целом на сегодня может быть выявлен и включен в активный научный оборот целый ряд абхазских этнографических элементов и абхазской этнографической лексики за исторический период, доказывающий активное присутствие абхазского этноса в нашем регионе.

Омар МААН, старший научный сотрудник отдела этнологии АбИГИ им. Д. И. Гулиа, канд. ист.наук, доцент


Номер:  45-46
Выпуск:  3222-3223
Рубрика:  общество
Автор:  Омар МААН, старший научный сотрудник отдела этнологии АбИГИ им. Д. И. Гулиа, канд. ист.наук, доцент

Возврат к списку