Главная

В ВИХРЕ ЗОЛОТЫХ СОЗВЕЗДИЙ… 21.11.2019

В ВИХРЕ ЗОЛОТЫХ СОЗВЕЗДИЙ…

Дорогие имена друзей Абхазии

(Продолжение. Начало в № 122)

На последующих страницах мы читаем: «Тема истории абхазского народа прозвучала и в «Песне о голубоглазом»:

Шли года его у моря.

Шли века его у моря.

С кем-то жизнь его сплеталась,

С кем-то был врагом он смелым,

С кем-то был он другом верным,

У кого-то что-то отнял

И кому-то что-то отдал,

Что-то он берег ревниво,

Что-то тратил своенравно,

Что-то строил, что-то рушил...

Но о том волну спросите

Ту, что отмели целует,

В час полуденного зноя,

Да и каменные груды

Старых башен, стен и храмов,

Те, что время раскидало.

Там и тут по побережью,

Крепко помнят быль седую

Гости хищные Сидона,

Грек с Арго и воин Рима,

Дикий скиф, и перс-воитель.

А потом С. Лакоба переходит к следующему этапу истории: «Стражева волновал и XIX век. Войны, восстания, махаджирство. Вот его пояснения к стихотворению «Мохаджир», написанном в 1923 году: «Мохаджиры – «беженцы», переселенцы в Турцию, черкесы и абхазы, вынужденные покинуть родину в эпоху покорения Западного Кавказа силой русского оружия. Это переселение до наших дней осознается в Абхазии как национальная печаль». Пояснял к стихотворению «Мохаджир» в 1923 году.

Завесил вечер синими чадрами

Родные берега.

Но все горят-горят прощальными кострами

Высокие снега...

Земли моей я взял и на чужбину

Священных семь горстей.

«Вот все, что я сберег, – скажу угрюмо сыну, –

От родины твоей».

В XIX веке было несколько волн переселения абхазов в Турцию. Но самая мощная – после народного восстания 1877 года в период русско-турецкой войны (см.: Г. А. Дзидзария). Десятки тысяч абхазов вынуждены были покинуть родину. Сухум и прилегавший к нему Гумистинский участок обезлюдели. А те, кто остались на своей земле, были объявлены царским правительством «виновными». Им запрещалось, например, селиться ближе, чем за семь километров от берега моря, проживать в Сухуме, Гудауте, Очамчире...

Образовавшийся после махаджирства вакуум самодержавие спешно заполняло «надежным элементом». В 80–90-х годах сюда, как в открытые ворота, хлынул поток армянских и греческих переселенцев из Турции. С каждым годом стало увеличиваться мегрельское население, в основном это были безземельные крестьяне из Зугдидского и Сенакского уездов.

Так, в Гумистинском участке в считанные годы появились греческие, русские, армянские, мегрельские, болгарские и другие села. Происходила самая настоящая «этническая революция». Буквально за одно десятилетие Абхазия, населенная до событий 1877 года исключительно коренным абхазским населением, превратилась в пестрый в этническом отношении край.

Махаджирство нарушило этническую целостность народа. Гудаутский и Кодорский участки оказались оторванными друг от друга. Между бзыбскими и абжуйскими абхазами умышленно был вбит клин – в промежуточном Гумистиниском участке, как грибы после дождя, росли все новые неабхазские поселения. Особенно бурно протекала колонизация абхазских земель крестьянами из районов Западной Грузии, главным образом Мегрелии. Если по данным первой всероссийской переписи населения 1897 года в «Сухумском округе» (Абхазия) абхазы составляли 55,3% от всего населения, то к началу Первой мировой войны, в 1914 году, их численность равнялась менее 40 %. (См.: З.В. Анчабадзе). В то же время число грузинских, русских и армянских переселенцев неуклонно возрастало. В 1923 году в своих абхазских очерках Зинаида Рихтер отмечала: «До сих пор продолжается незаконный захват земель переселенцами».

В одном из архивов сохранились и тексты арий, написанные Виктором Стражевым в 30-х годах к опере «Махаджиры» Михаила Лакербай.

В горах скиталась молодость моя,

Искала там орлиной гордой воли...

И в жадном сердце пела кровь моя,

Душа ждала высокой светлой доли.

И день, и ночь, и годы, и века

Ты мчишься, Бзыбь, река моя родная,

Несешься к морю, вольная река,

Крылатый шум безоблачного края!

Не ты ли унесла и шум годов моих?

Не ты ли смыла след моей любимой?

И сердцем будним стал давно я тих,

А Бзыбь шумит и мчится мимо.

В 1923 году Стражев взялся за повесть для юношества «Адзызлан». В нее «обильно вошел местный фольклор, путешествия с археологом, описание обычаев и жизни абхазцев». Писатель удачно ввел легенды об охотнике Хуху и последнем лесном человеке с каменным топором посреди груди, об ацанах-карликах, о нартах, о златокудрой русалке Адзызлан с вывернутой наперед пяткой, о языческом боге Ажвейпшаа, об абхазском герое-мученике Абрскиле, прикованном к пещере Ач-кы-тызго...

Но особенно интересно показан тот своеобразный уклад жизни абхазов, с которым герои столкнулись здесь в 20-х годах», – пишет Стражев и приводит фрагмент беседы двух прибывших в Абхазию русских плотников с учительницей Натальей Ивановной:

«… – Неудобный народ, Наталья Ивановна, очень неудобный. Лесу тут до ужаса, а не промышляют, как полагается. К морскому делу тоже не охочи. Турки, сказывают, у них рыболовством до войны интересовались. Так то – турки, а они – нет! Ну, мингрелец там, грек да армянин... Эти бойкачи! На табаке копейку вышибают, духаны держат али еще что, а вот – абхазец! Ремесла не знает, торговлей брезгует. Винца попил, чурека поел и айда на лошадке. Куда, милый? А так – в гости. Охотники до гостей! Эдак не разживешься. Не-е-ет!..

– А земля богатущая!... в горах будто и серебро, и медь, и уголь каменный, и вода лекарственная. И все лежит зря.

… – Пусти тут промышленность серьезную, так это что будет! А они как? На дворянской бедности живут. У пирога сидит – сам корочку гложет. А? Вот ежели угостить кого – последнюю, скажем, курицу зарежет. Ешь-пей хоть целый год! Без копейки! А чтобы яичко тебе продать – нипочем. Скажи, пожалуйста! Сто рублей в кармане, а с голоду у абхазца помрешь. Право слово.

– Древний народ абхазцы, – тихо говорит Наталья Ивановна. – Нашей России еще в помине не было, а у них свое царство уж было».

Такая характеристика народа с очень сильными родовыми и патриархально-общинными традициями основывалась прежде всего на неприязни абхазов к любым проявлениям товарно-денежных отношений, а также на их верности, вплоть до 20–30-х годов XX века, натурально-потребительскому хозяйству.

Так, например, занятие торговлей презиралось абхазами.

В 1854 году К. Чернышев заметил: «Абхазец считает стыдом входить в какие-либо торговые сношения...» С. Пушкарев дополнил: «У абхазского простолюдина нет наклонности к торговле». К такому же выводу в 1867 году пришел и Ф. Завадский: «Торговлею абхазцы не занимаются. Она вся в руках турок и мингрельцев. Абхазцы же занятие торговлею считают делом постыдным»

Традиционное отношение народа к торговле сохранялось еще довольно долгое время. Во всяком случае это своеобразие абхазов, подмеченное Стражевым в 20-х годах, оставалось характерным для них и в последующее время...

Убеждение, что Россия – чисто военная держава, что в ней только и делают – что сражаются да покоряют других, а не торгуют и почти не занимаются земледелием, особенно всеобще в горной Абхазии. При совершенной замкнутости жизни, недостатку сообщений, только немногие взрослые бывают в русском военном поселении Сухум-Кале или в Очимчиры; но там, кроме военного сословия и нескольких чиновников они других русских не видят. Замечая, что в русских поселениях, как и у них, вся торговля в руках армян и турок, абхазцы и пришли к заключению, что русские не занимаются торговлей».

Стражев был безусловно прав, когда писал, что абхаз «торговлей брезгует», но вот другое его мнение – «ремесла не знает» – не совсем точное. Хорошо известно, что абхазы занимались обработкой металлов, дерева и кожи, гончарным и шорным делом, ткачеством, приготовлением пороха... Однако эта продукция не продавалась, а обменивалась. Она носила характер домашнего производства и деревенского кустарного ремесла, которые вследствие господства натурального хозяйства были слабо развиты и не отделились от земледелия и скотоводства (Г. А. Дзидзария) в самостоятельную сферу, оставаясь тесно связанными с этими основными формами производительной деятельности населения.

(Окончание в следующем номере)

Подготовила Юлия СОЛОВЬЕВА


Номер:  124
Выпуск:  3864
Рубрика:  общество
Автор:  Юлия СОЛОВЬЕВА

Возврат к списку