Главная

22.11.2018

ОБ АСЛАНЕ КАМКИЯ

АИААИРА – 25

(Окончание. Начало в №№ 124, 125)

...Утром следующего дня мы были уже на Ануаа-рху. Подходя ко второй позиции, увидели непривычно большое количество бойцов. Мы шли по центру грунтовки, и вокруг, и выше нас пели пули, но как-то медленно, на пределе. Понятно было, что на излете, но, чтобы происходило подобное, чтобы простреливать дорогу, противнику надо было оказаться на самой высоте. Возникла тревога, неужели грузины захватили первые позиции? И, будто подтверждая нашу догадку, там загрохотало. Бойцы сыпанули по окопам и разным укрытиям, а, заметив нас, начали радостно махать, приглашая занять лучшие места. Аслан сел за самодельный лафет своего любимого КПВТ, стоявшего в окопе слева от дороги, и начал лихорадочно готовить его к бою. Я же, заглянув в забитый грязью окоп, решил укрыться за стволом дерева, что справа от дороги. Осматриваясь в поисках лучшей позиции, я вдруг увидел перед собой Даура Зантария!

***

Он был в цивильной одежде, мял в руках незажженную сигарету и растерянно озирался. Лицо его было белое-пребелое, но видно было, что он боролся, старался совладать с собой. Не веря глазам своим, я подошел и воскликнул: «Даур! Уаазгей уара ара?!» Он улыбнулся, как умел только он, мы обнялись, и тут, не дав ему ответить, на позициях опять грянула стрельба, уже наша, злая и дружная, потом все там схлестнулось и пошел бой.

***

С десяток бойцов побежало в ту сторону, следом и я, но, вспомнив про Даура, вернулся и сказал: «Даур, пойдем с нами, там ты многих наших увидишь, они тебе обрадуются!» Он долю секунды молчал и потом прямо ответил: «Не могу, сердце боится! Я приду, обязательно. Но позже. Приду, увидишь!».

*** Так он и поступил, был на позициях, тех, что слева, где высоковольтка, но, к сожалению, я с ним больше не увиделся. После войны я прочел рассказ Даура, как он был в окопах, курил со всеми… и рассказывал анекдоты, слушал партизанские байки и ходил на вылазку с разведчиками в родной Тамыш.

***

И вот думаю, что же это за место было Ануаа-рху, где на маленьком пятачке, в который грузины ежедневно вбивали сотни килограммов металла, собралась такая элита, народная, творческая, военная… Философы, режиссеры, историки, писатели. Крестьян, между прочим, я отношу к философам!

***

Вообще Аслан, хоть и был ненамного младше, в детстве воспринимался нами, дворовыми ребятами, как самый младший, весьма несерьезный, взбалмошный пацан, без определенного будущего. Веселость и вспыльчивость в нем всегда соседствовали, и очередной каверзе всегда предшествовала кривая блуждающая ухмылка на лице. Космонавтом быть не мечтал, ничем особо не увлекался и имел дурацкое домашнее прозвище Макутули, которое дала ему его ныне покойная мама, тетя Зина. Когда она звала его домой кушать или делать ненавистные уроки, мы взрывались ехидными замечаниями, на всякий лад толкуя его домашний позывной… Мы жили вместе в одном дворе пятиэтажки, называемой в народе «Дом актеров», так как в нем в основном проживали актеры абхазского и грузинского театров и несколько «элитных» буфетчиков. Естественно, что и дети, в буквальном смысле выросшие за кулисами театра, в основном пошли по стопам родителей. Адгур Кове поступил на театральную режиссуру в ГИТИС, Адгур Джения – на актерский в тбилисский театральный, я — на художника, на постановочный, в ЛГИТМиК. А Аслан все еще оставался Макутули. В первый раз он удивил, когда через год нашей учебы, приехав на каникулы, мы узнали, что он избрал профессию режиссера кино и с ходу, с первого раза поступил в престижнейший ВГИК! Такой прыти от него мы не ожидали.

Прошло 5 лет, и тут он опять удивил. Аслан не только проучился не абы как, а стал лучшим в выпуске и завершил учебу прекрасной дипломной работой – фильмом по Фазилю Искандеру! После таких успехов прозвище Макутули, хоть не отмерло полностью, но естественным образом съежилось, превратившись в более-менее приемлемое короткое Мака. После учебы он вместе со Славиком Аблотиа занимался становлением киностудии «Абхазфильм», в качестве второго режиссера участвовал в съемках нескольких фильмов, однако служба в Советской армии на время прервала его кипучую творческую деятельность.

Уже перед самой войной, где-то в июле, он меня окончательно шокировал, когда я, будучи офицером отдельного батальона ОП ВВ РА, столкнулся с ним в Бабышире, в расположении нашей отдельной воинской части. Он был в военной форме, похудевший, возмужавший и подтянутый. Видя моё изумление, он со своей фирменной кривой ухмылкой сообщил, что уже несколько месяцев как добровольно служит в особом отряде разведки, в «Катране». В отличие от меня он любил военную технику, водил БТР, БМП, разбирался в моторах, ходовой части, мог заменить башенного стрелка, стрелял из СПГ, АГС, прекрасно знал минно-взрывное дело. Все эти знания и навыки, которые он приобрел в короткий срок со свойственной ему энергичностью, позволили ему во время войны стать прекрасным бойцом и командиром.

***

Кажется, году в 90-м или 91-м я получил письмо от Аслана. Он тогда служил в армии, в специальных кавалерийских частях при киностудии «Мосфильм», в эскадроне «Кабарда». Главной задачей этих войск было обеспечивать съемки сцен с участием лошадей, в том числе и батальных — в различных фильмах. Набирали туда в основном казаков, кавказцев и степняков, тех, кто имел навыки езды на лошади. Писал Аслан, что он недалеко, в Крыму, в местности под названием Партизанское нагорье, и что они там на съемках фильма будут все лето.

Я тут же собрался и на кометах, морем, добрался до Керченского пролива, а там на пароме, сопровождаемом тучей чаек, переправился в Крым. Через день оказался уже на съемочной площадке, где и встретился с Асланом. Целых пять дней я провел в его отряде всадников. Служба там была необычная, несколько вольная, но по уставу, настоящая. Мне, даже не спрашивая, умею я ездить верхом или нет, выделили коня, злого рослого дончака по кличке Следопыт, и я везде носился с этой лихой ватагой, не забывая держать левую ногу подальше от зубов своего «верного» Следопыта. Ребята все были дружные, веселые, готовые на всякие проказы, так что Аслан оказался в своей стихии. Как-то ночью, одевшись кто в кого, кто в фашиста, кто в белоказака, они, отмахав около 60 километров до берега моря, нагрянули на дискотеку какого-то курорта с криками «шнель» и «цурюк», и, размахивая шашками, разогнали ее. На обратной дороге они от смеха еле-еле держались в седлах… Но на утреннее построение не опоздали и были в надлежащем виде.

Форма у них была – обычные солдатские гимнастерки, сапоги и все такое… Только в петлицах были, по-моему, подковы и сабли. И на вооружении у них была казачья кавалерийская шашка и короткий карабин Мосина. Снимали их в какой-то новодельной эклектичной русской сказке про царя и его войну с западным чудищем-драконом, который был больше похож на робота с огнеметом. Аслан пропадал на съемочной площадке, его знали и любили все – от актеров до костюмеров. В свободное время он помогал коллегам в работе с массовкой, но чаще всего находился рядом с оператором, с которым живо профессионально что-то обсуждал.

На второй или третий день в честь моего приезда они устроили пир, купив за 25 рублей у пастуха татарина здоровенного барана. Шашлыки получились отменные, и мы, укрывшись в тенистой балке, весело пировали. Аслан тамадовал. В какой-то момент он упустил бразды правления, начался гомон, смех, пошли в ход анекдоты и всякие небылицы. Аслан подождал некоторое время, видимо, полагая, что народ угомонится и будет возможно повести стол в нужном направлении. Но этого не происходило, и тогда Аслан рявкнул что есть мочи: «Молчааать! Смотреть на меня!!!» Все враз затихли и недоуменно повернулись к нему. Честно говоря, мне стало не очень приятно, я не хотел, чтобы у кого-то было испорчено настроение, и жестом показал Аслану свое недоумение. Он же, не обращая на меня внимания, уперев руки в колени, подавшись всем телом вперед, окидывал своих друзей хмурым взглядом. Убедившись, что все смотрят на него, выдержав классическую театральную паузу, ухмыльнулся и, вскинув руки, воскликнул: «Вот этот момент – момент, когда я в центре внимания и все смотрят на меня, люблю больше всего в жизни!»

Все дружно грохнули, также радостно вскинули руки, и веселье продолжилось с удвоенной силой.

Наконец настало время уезжать. Автобус в этих безлюдных местах ходил всего три раза в неделю. Аслан порывался провести меня подальше, до следующей остановки, да и все остальные ребята, с которыми я так сдружился, тоже, но съемки продолжались, и времени у них было в обрез. Мы сели на коней, и я в сопровождении двух десятков всадников добрался до остановки. Оставив коней в лощине с коневодами, мы пешком поднялись на грунтовку и, пока прощались, появился старый запыленный «пазик» с открытыми дверями. Я запрыгнул в него, помахал напоследок рукой, и мы тронулись. На душе осталось ощущение скомканного расставания. Была дикая жара, и водитель не закрывал двери автобуса. Воспользовавшись этим, я остался стоять на ступеньках, так чтоб обдувал ветер, благо «пазик» понесся с приличной скоростью.

...Вдруг из-за пологого желтого холма, что справа, вынеслась кавалькада всадников, которая, разворачиваясь в линию, понеслась во весь опор наперерез автобусу. Пассажиры встрепенулись, заойкали, не понимая, что происходит. А всадники приближались стремительной лавиной, и впереди во весь опор, пригнувшись к гриве коня, держа узду по-абхазски, привстав на стременах, несся Аслан, как обычно, косо ухмыляясь. Так они и летели добрых метров сто рядом с автобусом, заглушая все звуки гиканьем и топотом копыт, а потом вскинутая в прощальном жесте рука Аслана, как по команде плавной и широкой дугой увела лавину вправо, и она скрылась за вершиной холма.

Вот так, Аслан. Что смог сказать про тебя, сказал. Хотя, добавлю, так меня никто никогда не провожал. И ничего подобного по красоте и по красоте жеста в свой адрес я не видел. Спасибо. Покойся с миром.

Батал ДЖАПУА


Номер:  126
Выпуск:  3727
Рубрика:  общество
Автор:  Записала Юлия СОЛОВЬЕВА

Возврат к списку