Главная

ЖИТЬ В МИРЕ, ОТСТАИВАЯ СВОИ ИНТЕРЕСЫ 08.08.2018

ЖИТЬ В МИРЕ, ОТСТАИВАЯ СВОИ ИНТЕРЕСЫ

ГОСТЬ РЕДАКЦИИ

Наше государство богато природными ресурсами, но самый ценный из них – это люди. В нашем народе всегда присутствовал потенциал разумного и правильного, что позволило пройти нашему государству через великие испытания – войны и исторические противоречия, сохранить себя, свою идентичность, когда другие народы и государства теряли себя, свой язык, и просто растворялись во ВРЕМЕНИ. Наша история бережно хранит имена тех, кто приложил силы и укрепил славное имя Абхазии.

Отрадно отметить, что и сегодня в трудное время Абхазия обладает мощным кадровым потенциалом среди молодого поколения, которое трудится непосредственно в республике и за ее пределами. Но нужно еще сделать многое, чтобы их работа стала более результативной и активной на благо укрепления всех позиций Республики Абхазия.

Одна из наших соотечественниц стала гостем нашей редакции, и мы все еще раз убедились в том, что наша земля рождает УМНЫХ ЛЮДЕЙ, ГЕРОЕВ, ЛИДЕРОВ, ТРУЖЕНИКОВ.

Это – ЭЛАНА ДЖЕМАЛОВНА ЭШБА, выпускница московского Института востоковедения, сотрудник Центра «Партнерство и цивилизация» при МГИМО, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела истории АбИГИ АНА.

*** – Элана, расскажите немного о себе.

– Родилась я в Сухуме. Окончила среднюю школу №10. Поступила в Институт востоковедения в Москве. Институт небольшой, узкой специализации, там только два факультета – Международная экономика и Регионоведение (аналог международных отношений, специализация на каком-то конкретном регионе). У меня был Ближний Восток. Но это случилось неожиданно. Я поступала на отделение турецкого языка, так как он нам ближе и понятнее, и случилось так, что турецкая группа не набралась, и я выбрала индонезийский язык. Однако неожиданно, по воле случая, я познакомилась с преподавателем арабского языка и поняла, что я хочу учиться у него. Мне очень понравилась атмосфера, сплочённый коллектив, дружеское отношение между студентами и преподавателями. Так я стала изучать арабский язык, и ни разу не пожалела о принятом решении. Изучала регионы арабских стран. Закончив институт, поступила в аспирантуру. Институт востоковедения стал для меня домом, я привыкла к этой атмосфере. У меня нет преподавателей, которых бы я не любила. Моя диссертация была на тему «Черкесский фактор в системе международных отношений на Кавказе в XIX – начале XX веков». Закончив аспирантуру, стала работать по рекомендации моих преподавателей при МГИМО. В этом институте 12 центров. Мой центр «Партнёрство и цивилизация» занимается вопросами взаимодействия различных цивилизаций – христианской, мусульманской, китайской, индийской, африканской и другими направлениями. Мы пишим различные аналитические записки для МГИМО и для МИД РФ. У нас открылся новый проект – группа «Стратегическое видение России: исламский мир», где я работаю научным сотрудником, заместителем координатора этого проекта. Это неправительственная организация, но мы взаимодействуем с МИД, так как занимаемся международной деятельностью, организовываем различные международные форумы, конференции по мусульманским регионам.

– За время работы где удалось побывать?

– Была в командировках в Ливане, Турции, Эмиратах, Китае. Была в Нью-Йорке на заседании ООН. Там проходила важная международная конференция. Мы организовывали встречи журналистов из мусульманских стран. Все эти конференции до текущего года назывались «Мусульманские журналисты против экстремизма». А в этом году форум проводили в Крыму. И на одном из заседаний по инициативе иностранных журналистов было принято обращение к Генеральному секретарю ООН с просьбой блокировать сайты с экстремистским содержанием. Его подписали более 60 участников форума, и по итогам на полях ООН была созвана конференция в Нью-Йорке, в которой мы приняли активное участие. Россия и государства Ближнего Востока выступили за блокировку этих сайтов. А представители европейских государств и Америки, которые в основном владеют этими соцсетями, говорили о том, что они все за свободу слова. И даже если это слово экстремистско-радикальное, человек имеет право его высказать. Первично для них – свобода слова, а потом уже всё остальное. А позиция России была иной: первична – безопасность, а затем свобода слова. Поэтому мы не пришли к единому знаменателю. Например, я была в Китае, а там блокируется Фейсбук, просто он там так долго загружается, что им перестают пользоваться. Я считаю, что не надо полностью блокировать Фейсбук, просто нужно выявлять какие-то отдельные сайты.

– До перестройки исламский мир не был на слуху, а сейчас он «вошёл» в Европу и Америку. Это случайно или ведётся целенаправленная работа, чтобы охватить исламом весь мир?

– Ничего не происходит случайно, это вполне закономерное движение, потому что рост исламского мира обусловлен несколькими факторами. Например, одним из них является тот факт, что нефть стали активно продавать и использовать, нефтяные магнаты включились в мировую политику, в международные экономические отношения. До 1970 годов такого не было, а теперь с ними приходится считаться. Повлиял также на это движение и постоянный арабо-израильский конфликт, постоянные войны повлияли на рост религиозного самосознания. До 70-х годов многие мусульмане не были сильно религиозными. Тот же Египет был вполне светским государством. В Сирии, Ливане было много христиан, до сих пор президент Ливана по Конституции должен быть христианином. Но в 1967 году, когда арабы проиграли Израилю, что-то в их сознании поменялось. Политические структуры стали выходить с национальными лозунгами на политическую арену и говорить, что все наши беды от того, что мы отошли от ислама. И эта идея стала популярной в массах, и поэтому наблюдается такой рост религиозного исламского самосознания, порой это происходит фанатично. Наблюдается это явление и в Европе. Это своего рода «историческая правда»: они считают, что их когда-то превратили в колонию, и сейчас они хотят получить плату за их мучения. Я считаю, что это неправильно, но их уверили в этом, они сами к этому не пришли. Сегодня все крупные державы исходят из своих политических, национальных и стратегических интересов для того, чтобы быть конкурентоспособными. На Ближнем Востоке хорошо работает лозунг: «Разделяй и властвуй», так как этот регион высокой конфликтогенности.

– Почему в Турции более мягко пропагандируется ислам?

– Лично я считаю: у Турции и Ирана другой исторический опыт, несколько другой путь развития. Это государства бывшей империи – огромной Османской империи с балканскими и кавказскими территориями. Эти государства мыслят стратегически наперёд, у них более сформированы политические взгляды. Отсутствие радикализма в Турции обусловлено тем, что с 1923 года Турция – светское государство, причём у них не поощрялся религиозный фанатизм. Их президент Эрдоган – исламист, но без радикализма, умеренных взглядов. Он возрождает не национальное самосознание, а пытается сравнять религиозное и национальное, и пытается позиционировать страну как заступницу всех мусульман в мире. И с этой программой он выстраивает внешнеполитические отношения.

– В Абхазии стали проживать мусульмане из Турции, Сирии, Средней Азии. Может ли это повлиять на население нашего государства.

– Абхазия исторически сформировалась как христианское государство, и хотим мы или не хотим, это наш исторический опыт, и наше население не может так сразу подвергнуться религиозной пропаганде. Если в советское время люди были не очень религиозные, то после войны и блокады повысилось религиозное самосознание, особенно у молодёжи. Люди стали совершать обряд крещения, и делают это осознанно, изучают Библию, священные писания. Многие мусульмане не совершают никакие обряды, они просто не едят свинину и не пьют вино. Они редко ходят в мечеть, не читают Коран. Абхазия – очень веротерпимое государство. Я всегда привожу в пример Ливан, где проживают люди различных национальностей и религий. Но у них постоянно происходят религиозные конфликты. А у нас в стране огромный опыт мирного сосуществования христиан и мусульман. Это есть и будет. И для того, чтобы избежать всяких угроз, нам нужно больше работать с нашими репатриантами. Их надо возвращать, помогать им. Процесс репатриации должен быть спланирован чётко. Если люди хотят вернуться на свою историческую родину, то работать с ними нужно начинать там, откуда они едут. Чтобы они изучили историю, чтобы они понимали какой у нас уклад жизни. Им надо помогать адаптироваться. Они должны жить здесь не анклавами, они должны раствориться в местном населении. А сегодня они ходят кучками, обособленно. Всё же менталитеты наши немного разнятся. Но работа должна вестись для того, чтобы выявлять тех, кто действительно искренне хочет вернуться на родину.

– Что значит для нас признание Сирией, и что даёт это признание ей?

– Признание независимости Абхазии Сирией – это огромный прорыв, так как Сирия является одним из крупнейших государств арабского мира. Кроме того, сирийский диалект понимают во всех странах арабского мира, он ближе всех к литературному языку. Там развита государственная система. Сирия – лидер арабского мира. Мы все в институте мечтали поехать на практику в Дамаск – центр древнейшей цивилизации. Сирию, наверное, можно сравнить с Египтом. Война, конечно, внесла свои коррективы за 7 лет. Сначала эта война была гражданской, сегодня в неё вовлечён почти весь мир. Она стала международным очагом вооруженного конфликта. И это ещё раз подчёркивает, какой серьёзные вес имеет эта страна для мирового сообщества. У неё много проблем как внутренних, так и внешних. Но для Абхазии это признание имеет большое значение, так как в перспективе это даст нам очень многое для экономического и культурного взаимодействия. В Сирии проживает большая абхазская диаспора – более 50 тысяч человек. Но там немного другая ситуация, чем в Турции. В Турции больше сохранились и язык, и культура, так как с ней были более тесные контакты, чем с Сирией. В Сирии больше адыго-черкесского влияния, чем абхазского. Для Абхазии признание Сирией имеет ещё и статусное значение.

– Все страны, которые нас признали, являются членами ООН. Это что-то даёт Абхазии, может ли она повлиять через них на ООН?

– Членами ООН являются все государства, в которых нет конфликта. Но среди них мало самостоятельных государств, которые могут открыто выразить своё мнение. Никто просто так, без выгоды не будет ни за кого выступать. Просто нужно политически договариваться.

– Какая восточная страна ещё может признать Абхазию?

– В Иордании проживает наша большая диаспора, и она, в отличие от Сирии, более трепетно относится к своей исторической родине. Но Иордания не признает Абхазию, по крайней мере, в ближайшем будущем, так как она ориентируется на США. Она дружит и с Россией, однако эта страна и в советское время всегда ориентировалась на капстраны. Здесь нет предпосылок для признания. Сегодня очень сложно сказать, кто следующий признает Абхазию. Но мы все должны ориентироваться не на внешнее признание, а на наши внутренние проблемы: чтобы нам жилось лучше, чтобы в стране были безопасность, стабильность, чтобы мы развивались, сохраняли нашу культуру. Мы должны сохраниться как абхазы и не потерять свою самобытность.

– Вы живете в Москве. Какие изменения, на ваш взгляд, произошли в Абхазии?

– Сухум стал более ухоженным. Красивые цветочные газоны, клумбы. Появились новые гостиницы, рестораны, кафе. Несмотря на то что люди стали жить лучше, проглядывается какая-то депрессия. Видимо, влияет внешняя изоляция, невысокий уровень жизни из-за того, что отсутствует социально-экономическое развитие. Наш народ всегда сплачивается перед внешней угрозой. Сегодня мы немного расслабились.

Вопросы задавали:

Л.ЯКОВЛЕВА, З.ЦВИЖБА, Р.БАРГАНДЖИЯ, Э.АРДЖЕНИЯ, Р.АСПЕР, Э.АДЛЕЙБА.

Публикацию подготовил Ю.КУРАСКУА


Номер:  83
Выпуск:  3684
Рубрика:  политика
Автор:  Юрий КУРАСКУА

Возврат к списку