FAIL (the browser should render some flash content, not this).

Рубрики

ПАМЯТИ УЧЕНОГО И ПАТРИОТА 16.03.2017

ПАМЯТИ УЧЕНОГО И ПАТРИОТА

Воспоминания о встречах с Ю.Н. Вороновым и мысли об архитектурном наследии Абхазии

Традиционной и восточно-христианской архитектурой стран и народов Кавказа эпохи древности и Средних веков автор этих строк интересуется со студенческих лет. Будучи молодым специалистом и начинающим педагогом, преподавателем сложных историко-теоретических дисциплин по искусству, архитектуре и градостроительству, некоторое время мной было уделено осмыслению мегалитических сооружений – менгиров, дольменов, кромлехов. Их облик, возникновение, распространение и функциональное назначение в Восточном Причерноморье, преимущественно в Абхазии и на Армянском нагорье, по настоящее время остается тем вопросом, на который нет однозначного ответа.

Из фундаментальных многотомных исследований по истории искусства, архитектуры и строительной техники, научных и научно-популярных периодических и продолжающихся изданий мне было известно, что на восточном побережье Черного моря, прежде всего в Абхазии, поныне находятся дольмены, возведенные в эпоху бронзы.

Город Сухум – это уютная среда, созданная для полноценной жизни, и организм, обеспечивающий горожанину ритмичную жизнедеятельность. Городская жилая среда и социокультурное пространство образовано многоликостью и колоритом уникальных зданий, большинство из которых являются градоформирующими доминантами и акцентами городского организма, симфонией художественных стилей XIX – XX веков.

В 1975 году с таким впечатлением и столь радушным настроением я, удивленно воспринимающий толстые стволы пальм, растущих у здания Абхазского научно-исследовательского института языка, литературы и истории, именуемого ныне Абхазским институтом гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа (АбИГИ), впервые в жизни вошел в это научное учреждение. Помню, с каким душевным трепетом я поднялся на второй этаж и оказался в приемной директора. Вскоре профессор Г.А. Дзидзария пригласил меня в кабинет и весьма тактично начал расспрашивать: кто я такой, откуда и с какой целью приехал и в чем нужна его помощь?

Обратите внимание на немаловажный факт: мудрый руководитель не начал речь с требования соответствующего письма от командирующей организации, ибо ему стало ясно, что перед ним находится стеснительный молодой человек горского воспитания. Он сразу же понял и правильно оценил цель моего визита к нему.

Как молодой человек и еще неопытный исследователь художественного наследия, я робко отвечал на вопросы директора – высокого роста мужчины, возраста около 60 лет, с мощным голосом и четкой речью. Помню, тихо вымолвил: «Я приехал в Сухум ознакомиться с научными изданиями по традиционной и восточно-христианской архитектуре Абхазии, а также, по возможности, увидеть хоть один дольмен, находящийся в конкретной местности. Более того, имею желание просмотреть все тома «Труды АбНИИ», в особенности изданный, кажется, в 1960 году том, в котором помещена самая обстоятельная и исчерпывающая на то время большая статья крупного этнолога-кавказоведа Л.И. Лаврова «Дольмены Северо-Западного Кавказа».

Замечательный человек, мудрый руководитель и известный ученый Г.А. Дзидзария отвел меня в научную библиотеку, где предоставил условия для сбора нужной научной информации. Уходя из библиотеки, он сказал: «Вам необходимо встретиться с нашим сотрудником, очень перспективным и достаточно эрудированным ученым, археологом Юрием Николаевичем Вороновым. Он постарше Вас. Если Вы не знакомы с ним, то я постараюсь познакомить Вас за период Вашего пребывания в Абхазии».

Быть может, прошло два или три часа, как Г.А. Дзидзария снова вошел в библиотеку руководимого им научного учреждения, но теперь рядом с ним был молодой человек с темной бородкой. Заметив их, я поднялся и хотел направиться навстречу к ним. Однако он твердо произнес: «Вы сидите, не суетитесь, я специально зашел к Вам с нужным и полезным для Вас человеком. Надеюсь, теперь Вы обсудите с Юрием Николаевичем все интересующие Вас вопросы по истории исследования традиционной и монументальной восточно-христианской архитектуры. Познакомьтесь и пообщайтесь. Юрий Николаевич, не оставляйте без внимания нашего осетинского гостя, впервые в жизни приехавшего в Сухум с целью посетить именно наше научное учреждение».

Ныне мне трудно передать словами внимательное деликатное отношение Юрия Николаевича Воронова. В спокойной библиотечной обстановке я обстоятельно рассказал, что мне известно о традиционном зодчестве абхазского народа, а также поделился моими представлениями о памятниках восточно-христианской архитектуры Абхазии эпохи раннего и зрелого Средневековья.

Кроме того, удалось перечислить всех известных мне авторов и названия изданных научных труды: монографии, разделы в обобщающих изданиях, сборники статей и некоторые статьи, опубликованные в центральных научных периодических и продолжающихся изданиях. Особо отметил те научные издания по древней и средневековой культуре Абхазии, которые представляют для меня несомненный интерес.

Незабвенный Юрий Николаевич с присущей ему скороговоркой обратился ко мне с несколькими вопросами, чтобы удостовериться о наличии в моей личной библиотеке тех или иных изданий по истории и культуре Древней и Средневековой Абхазии.

Более часа мы беседовали в академическом стиле: говорили только о достижениях в отдельных отраслях гуманитарной науки Абхазии и морфотипах храмов восточно-христианской архитектуры, памятниках материально-художественной культуры абхазского народа. Затем, попрощавшись, договорились о встрече на следующий день.

Я с утра сидел в библиотеке и тщательно просматривал «Труды АбНИИ» и некоторые книги по искусству и этнографии абхазского народа. С большим интересом я фиксировал библиографические сведения ценных для меня монографий, выписывал важные суждения авторов научных статей, опубликованных в журналах и сборниках. Собирал новые, абсолютно точные сведения и конкретные суждения абхазских, грузинских и русских ученых – авторов статей, брошюр и книг по истории и культуре Абхазии эпохи древности, раннего и зрелого Средневековья.

Ближе к полудню в библиотеке появился Юрий Николаевич Воронов, с теплотой и улыбкой, свойственной только ему, он пожал мне руку, и мы продолжили нашу беседу. На этот раз он задавал мне вопросы, а я отвечал в соответствии с уровнем моих знаний. Помню, с каким вниманием он выслушал ответ на вопрос: «Как Вы, Владимир, считаете, каково функциональное назначение ацангуаров? Это жилища карликов или что-то иное?»

Я ответил: «Насколько мне известно, обилие ацангуаров на горных склонах Северо-Западного Кавказа – это материальные следы отгонного скотоводства эпохи древности, средних веков и нового времени. С ранней весны население всех горных и предгорных поселений перемещалось в горы и до поздней осени находилось там, располагалось на альпийских и субальпийских лугах, отличающихся высоким качеством вкусной и жирной травы и отсутствием оводов, комаров, мошкары. Каждая семья сооружала небольшой деревянный или турлучный домик на каменной основе, и камнем огораживали территорию, которая требовалась для содержания определенного количества скота.

Впоследствии мое предположение подтвердилось, когда подобные сезонные карликовые жилища с хозяйственным подворьем я застал в горах Карачаево-Черкесской Республики, на территории Гумбаши, Бичесын, Брушсырты, Джалаула, Джалпакьла и в высокогорном пространстве на уровне альпийских и субальпийских лугов, в периметре между храмами центрально-купольной архитектуры: Сенты, Шоана и другими тремя, локализованными в Нижнем Архызе.

Я удивился, когда Ю.Н. Воронов протянул мне свои авторские книги и очень важную для каждого ученого редкую книгу историка-медиевиста З. Анчабадзе, и еще несколько изданий, со словами: «Все эти книги я дарю Вам в честь нашего знакомства. Не сомневаюсь в том, что они Вам нужны, крайне необходимы и полезны».

Всего несколько жарких июльских дней 1975 года я находился в столице Абхазии. Мне удалось собрать определенное количество нужной и ценной научной информации, и кроме очень ценных дарственных книг, еще приобрести в книжных магазинах несколько монографий по археологии, этнографии и культуре абхазского народа.

Кстати, собственный комплект научных трудов археолога М.М. Трапш, изданных в четырех томах в конце 1960-х – начале 1970-х годов, мной были подарены итальянским археологам.

В июле 1976 года мы опять встретились с Ю.Н. Вороновым в городе Сухуме. Я преподнес ему несколько книг по архитектуре Древней Руси, почти идентичные издания подарил научной библиотеке АбНИИ. Уже не помню, был ли тогда директором Г.А. Дзидзария или нет. Почему-то мне кажется, что уже не он был директором, а кто-то другой, ибо в памяти о втором моем кратковременном пребывании в Сухуме ничего не сохранилось об этой великой личности.

Археолог Ю.Н. Воронов рассказал мне о своих раскопках и найденных артефактах и еще о том, что в ближайшие годы выйдут в свет две его книги: в одной рассматриваются древности Военно-Сухумской дороги, а в другой – архитектурное наследие абхазского народа. И в этот мой приезд в Сухум мы несколько раз встречались и беседовали по различным проблемам абхазской творческой школы средневековой культовой архитектуры.

Разумеется, выход в свет издательской серии «Дороги к прекрасному» долгожданной научно-популярной книги Ю.Н. Воронова об архитектурных памятниках Абхазии меня обрадовал, ибо я получил еще один источник, в котором представлено архитектурное наследие абхазского общества и государства. Вскоре я свободно приобрел ее в книжном магазине Владикавказа. Мне весьма отрадно, что автор небольшой книги сумел дать общее представление о богатейшем архитектурном наследии Абхазии – страны, обласканной южным солнцем и омываемой Черным морем.

В такой последовательности, предоставленной мне судьбой личной жизни и моими дорогими, незабвенными коллегами, я спокойно вошел в интереснейший мир абхазоведения и по настоящее время осваиваю его все глубже, извлекаю полезные для меня уроки. Ныне мои научные интересы к архитектурному наследию Абхазии эпохи раннего и зрелого Средневековья стали еще значительней и основательней. Всегда стараюсь следить за выходом в свет новых научных статей, брошюр и книг по истории искусства, архитектуре и градостроительству абхазского общества и государства.

Весьма бесспорно и достаточно очевидно, что архитектура и искусство Абхазии в эпоху раннего Средневековья испытали на себе византийское воздействие, и этого никак нельзя отрицать. Но, тем не менее, архитектурное и художественное наследие раннесредневековой Абхазии нельзя называть византийским, так как византийские мастера строили и расписывали храмы не в безлюдном предгорном и горном пространстве, а в конкретной местности страны, на территории которой испокон веков обитали древнеабхазские племена со своей этнической культурой: материальной, художественной, духовной, нравственной и морально-этической, со своим особым мировоззрением и эстетическими представлениями.

Восприняв методы, приемы и способы работы византийских мастеров, выучившись у них при совместной работе в Абхазии или в художественных центрах Византии, абхазские мастера сами усвоили творческие секреты и стали создавать совершенно оригинальные, поистине уникальные шедевры восточно-христианской архитектуры и искусства. Ведь архитектура неотделима от судьбы нации, как его история, язык и эпос, музыка и танец, от культуры и быта абхазского народа, который обладает собственным менталитетом, исключительной национальной идентичностью и разительно отличается этнической спецификой во всех проявлениях человеческой деятельности.

Исторические, теоретические и национальные проблемы искусства (рельефной пластики и монументальной живописи, орнаментального декора) градостроительства, архитектуры и строительной техники, строительной эпиграфики и знаков мастеров стран христианского Востока и исторической Византии, а в данном случае восточно-христианской Абхазии, – это и есть самостоятельная ветвь отечественного и иностранного востоковедения, кавказоведения, византологии и, разумеется, мирового абхазоведения.

В этом идеологическом аспекте и историческом контексте нужно воздать должное научному вкладу таких корифеев абхазской гуманитарной науки, как историк-медиевист З.В. Анчабадзе (1920 –1984), историк-востоковед В.Г. Ардзинба (1945 – 2010), археологи М.М. Трапш (1917– 1968), М.М. Гунба (1925 – 2014), Г.К. Шамба (1934 – 2006), В.В. Бжания (1934 – 2014), археолог Ю.Н. Воронов (1941– 1995), историк и этнолог Ш.Д. Инал-ипа (1916 – 1995), этнолог-кавказовед Ю.Д. Анчабадзе (род. в 1953), и некоторых других ученых в развитие абхазской гуманитарной науки и абхазоведения в целом.

Нет никакой академической или политической необходимости в переоценке объективных концепций этих славных абхазских ученых, основополагающей роли и социального значения их научных трудов. Смело можно утверждать, что это выполнить весьма трудно, почти невозможно. Разумеется, с поступательным развитием гуманитарных наук во все научные труды вносятся уточнения и дополнения, что вполне обоснованно самой жизнью и процессом развития научной мысли.

Владимир БЕСОЛОВ, профессор и член-корр. Международной Академии архитектуры, Почетный архитектор РФ

г. Владикавказ. Республика Северная Осетия-Алания.


Номер:  27
Выпуск:  3488
Рубрика:  политика
Автор:  Владимир БЕСОЛОВ, профессор и член-корр. Международной Академии архитектуры, Почетный архитектор РФ

Возврат к списку