FAIL (the browser should render some flash content, not this).

Главная

ЖЕЛАНИЕ ОСВОБОДИТЬ СТОЛИЦУ БЫЛО БЕЗМЕРНЫМ 16.03.2017

ЖЕЛАНИЕ ОСВОБОДИТЬ СТОЛИЦУ БЫЛО БЕЗМЕРНЫМ

Прошло двадцать четыре года со времени неудачного Мартовского наступления по освобождению столицы Абхазии Сухума. Об этой самой трагической странице в Отечественной войне народа Абхазии уже сказано и написано немало и разное. Но… где же истина? Редакция газеты «РА» решила узнать, что думает об этой операции её непосредственный участник полковник М.Килба – ныне Секретарь Совета Безопасности Республики Абхазия.

– Можно ли было не проводить Мартовскую операцию, избежать её? – был мой первый вопрос к Мухамеду Сетбиевичу.

– По истечении времени можно давать различные оценки, и ответить на вопрос можно не прямо, а привести факторы, которые были и за проведение, и против проведения операции. К великому сожалению, никаких фундаментальных трудов, кроме тех, где выложены хронологические данные, по истории грузино-абхазской войны у нас нет. Аналитические труды вообще отсутствуют. Правда, есть хороший фильм о Восточном фронте, который сделал Батал Джопуа. Он даже меня, не участвовавшего в событиях на Восточном фронте, притянул анализом информации. К сожалению, такого анализа нет по Гагрской операции, хотя есть богатейший информационный материал для того, чтобы дать оценку тому, как её проводили. Некоторые думают, что мы тогда противника чуть ли не шапками закидали. Нет. Там тоже был титанический труд группы людей, были жертвы, хоть и не такие большие. Но и один или два погибших человека – это много для нашего народа. Хотя всё познается в сравнении, когда делается анализ: каковы потери противника, какая задача выполнена, на какое расстояние зашли вглубь к противнику и т.д. Прорвать линию обороны противника на глубину 100 метров и закрепиться – это одна задача и одни потери. А если идти на глубину в 45 – 50 километров и закрепиться фронтально – это другая задача. И потери другие. Что касается Мартовского наступления, впрочем, как и Январского, то мы с Сергеем Платоновичем Дбар категорически были против её проведения. Мы об этом говорили открыто и аргументированно на всех совещаниях, в том числе с участием Главнокомандующего. Январское на верхнем мосту состоялось 5 января. Но самая драматичная страница истории той войны – это Мартовское наступление. Оно было настолько вязкое, что даже после того, как было принято решение отходить, мы еще несколько суток не могли выйти из боя. Оно трагично и для меня лично как для человека военного, который принимал непосредственное участие в нём, – я тогда был заместителем командующего Гумистинским фронтом, командующим был Сергей Платонович. Зачем проводили? Решение принималось опять же не на пустом месте. Какая-то категория лиц пыталась убедить руководство в лице Главнокомандующего, что мы готовы освободить город – укрепленный город. Но, забегая вперед, скажу: даже психологически я не верил, что у нас есть возможность освободить город. Почему? Во-первых, фактор внезапности мы потеряли. Сразу после освобождения Гагры я приезжал к Владиславу Григорьевичу Ардзинба, и мы говорили предметно. Пока у противника паника, пока у нас есть возможность вывезти оттуда кое-какую трофейную технику с боеприпасами и нарастить силы и средства, нужно параллельно начать наступление на Гумисте. Тогда у нас возможностей было больше, чем в марте, да и в другое время. Нужно было воспользоваться успехом при освобождении Гагры. И другой был момент: мы два дня там проводили перегруппировку войск, – об этом я попросил разрешения у Владислава Григорьевича, когда дошли до гостиницы «Украина». И только через двое суток мы начали наступление дальше и дошли до границы на Псоу. Эти двое суток предусматривались именно для того, чтобы подготовить наступление на Гумистинском направлении. К великому сожалению, и здесь тоже много факторов было против: кто-то не поверил, какие-то организационные моменты оказалось неподъёмными, или, быть может, мы увлеклись и недостойными деяниями там, в Гагре. В тех, кто воевал, и капли сомнений нет и не было. Эти ребята – каждый из них и каждое подразделение – выполняли конкретную задачу, которая была перед ними поставлена.

– Сколько в Гагре погибло людей?

– 54 человека. Мы вышли, в два этапа, на глубину в 40 километров.

– А в марте?

– 222 человека. Надо привести и такое соотношение: противник потерял в Гагре около 800 человек, при этом мы шли в наступление, имея как минимум 290 человек плюс подразделения для усиления, которыми командовал Шамиль Басаев. Это чуть больше 100 человек. Примерно полтысячи человек на три с половиной тысячи. Эти данные абсолютно точные, потому что прежде чем начать наступление на Гагру, мы противника по головам посчитали – у нас такая возможность была. Мы себе позволяли свободно бывать у них в «гостях» – с той стороны. Мы серьезно готовились по всем направлениям, и не только разведки, и, к счастью, в Гагре не было таких препятствий, как река Гумиста.

Что касается Мартовского наступления и его нецелесообразности, то я был убежден в категоричной форме, что без формирования из наших подразделений регулярной армии у нас успеха не будет. При наступлении на Сухум через Гумисту мы партизанскими методами и на «ура» пошли, группами. Тогда нам казалось, что собрали группировку в три тысячи человек, образно говоря, что из них 300 пойдут в наступление, а остальные пойдут затем вслед. Но остальные – как вода из сита. Ведь и это ни для кого не секрет, что одни воевали, а другие оказывались в районе ресторана в Верхней Эшере и далее.

– Почему все-таки в Гагре был один успех, а на Гумисте – другой. Психологический настрой не тот был или что-то иное?

– Психологический настрой наших бойцов был большим плюсом для нас. Был одним из приоритетов. И к великому сожалению, этим злоупотребляли, этим спекулировали некоторые командиры на различных уровнях. Но тут другое. Эти ребята, готовые умереть за свою страну, выполнить ту или иную задачу, не были в большинстве. Тогда, по крайней мере. Не меньшее количество было во втором эшелоне, которых мы не смогли перевезти дальше рубежа Верхней Эшеры, а некоторых из Гудауты не смогли вытащить. Я уже не говорю о тех, кто в Сочи и в Москве застрял.

– Они ждали, что освободят их город, и тогда вернутся? Но могло быть так, что они, эти вторые эшелоны, были плохо мобилизованы? Их нельзя было, грубо говоря, «погнать» в наступление?

– В марте – нет. Они были неучтенные. Вроде количество есть, масса есть, но кто кем командует? Принцип формирования армии на регулярной основе предусматривает единоначалие, где есть один командир, и он до последнего солдата знает. По списку одетые, обутые и под приказом. Факторов, повлиявших на то, что Мартовское наступление не могло завершиться успешно, было множество. И одним из главных было то, что при принципе формирования наших подразделений как ополчения, я повторю это снова, категорически нельзя было идти на выполнение такой сложнейшей задачи в такой период времени. Мы, я и Сергей Платонович, это аргументировали. Но у других были свои контраргументы, мол, упускаем время и т.д. Но нас с Дбар учили всегда четко оценивать свои подразделения и их возможности. А они были не в том цвете, в котором должны были быть.

– Наступление было организовано вдоль реки только от нижнего и до верхнего мостов? А выше верхнего моста не планировалось переходить?

– Такой возможности не было. Такая возможность появилась тогда, когда мы начали формировать армию как регулярную, когда мы сформировали две бригады и увидели, кто и что у нас есть. Мы их в строй поставили и провели мероприятия, которые в таких случаях проводятся, – начальную подготовку, слаживание подразделений… И только после этого у нас появилась возможность проводить операцию на таком широком фронте, как это произошло в июле. В Мартовской операции такое абсолютно не предусматривалось, тогда было сформировано несколько штурмовых батальонов в Гудаутском и Гагрском районах, и эти батальоны должны были нанести главные удары в районе висячего моста и пониже, а также в районе железнодорожного моста. Батальоны вброд должны были перейти реку и, наступая, прорвать передний край противника, а вслед уже пойти ополчения, которые сидят в окопах в Эшере и дальше, и из других гарнизонов, в частности, из Гудауты. Все они должны были наращивать наступление.

– Но подтянуть не получилось, да?

– Не получилось прорвать передний край обороны противника.

– Я знаю, что был один день потерян, нашим бойцам грузины кричали: «А где вы были, мы вас еще вчера ждали»… Что тогда произошло? Было предательство? Должна была быть авиация?

– Это всё более эмоциональная сторона. Тогда одни говорили, что, мол, вы не выполнили задачу, другие – что это они не выполнили. А в общем мы все не выполнили задачу. Начнем с этого. И каждое подразделение если и выполнило свою задачу, то лишь на несколько процентов. Почему? Опять же оказалось много причин и факторов, этому помешавших. Где была авиация и должна ли была она быть? У нас иногда на Гудаутском рынке или солдаты в окопах знали больше, чем тот или иной командующий. Это все на уровне слухов. Сам замысел и ведение операции были продуманы профессионально и на достаточно высоком уровне. Вот как реализовывалось? Никак, потому что некому было реализовывать.

– Так вы считаете, что предательства не было?

– За все время войны я с этим не сталкивался. Непрофессионализм – был. Трусость – тоже была. А предательство – нет. Добавлю, что в тех подразделениях, которые действовали, трусость была сведена к минимуму. Она была в тех подразделениях, которые должны были вступать в операцию позже. У некоторых из командного состава среднего звена – тоже была. По-разному было. Если взять в целом, то боевой дух наших ополченцев был на высочайшем уровне. Желание освободить свою столицу было безмерным. У некоторых было столько нетерпения, что приходилось даже их одергивать, из-за этого мы многих бойцов потеряли, из-за этого под минометным огнём по 10 – 12 человек гибли, к великому сожалению. Да, операция не совсем уж была безуспешной, мы несколько диверсионных групп тогда уничтожили, мы действовали у них в тылу.

– Насколько мы были вооружены, что имели, идя в такое наступление? И что было у врага?

– Исходя из наших возможностей, у нас вооружение было неплохое. Те подразделения, которые шли в наступление, достаточно были вооружены и стрелковым оружием, и боеприпасами. Да, при наступлении в боевой технике в виде танков и БМП, которые должны были наращивать наступление, мы уступали противнику. Преимущество у противника было в артиллерии, тяжелой технике. Но для выполнения поставленной задачи, в том числе для штурмовых батальонов, я считаю, что было достаточно у нас вооружения. И в Июльском наступлении то же вооружение было, и оснащение наших бойцов не большим отличалось.

– Боевая техника должна была форсировать реку?

– Нет, она огнём с определенных позиций участвовала в артиллерийской подготовке, наносила удары, сопровождая наступление подразделений.

– А мост никто не переходил?

– Нет. Артиллерия должна была деблокировать мост, чтобы по нему прошла боевая техника, которая оказывала бы поддержку наступающим подразделениям. Но этого сделано не было, потому что на первом этапе наступления такая задача не стояла.

– А насколько оборонительные рубежи противника были укреплены тогда, в марте, и потом – к Июльскому и Сентябрьскому наступлениям? В марте они были преодолимы?

– Конечно. Если бы в марте мы приложили те усилия, которые приложили в июле, и в первую очередь организационные, безусловно, прорвали бы оборону противника. И не было бы необходимости такого широкого наступления на Уаз-абаа, Шрому, Каманы, а просто блокировали бы дороги, которые идут туда и оттуда. А потом, освободив город, можно было локализовать те грузинские подразделения, которые тогда тоже там были, но мало, очагами, тем более в период плохих погодных условий. А к июлю они укрепились в два – три раза сильней.

– Говорят, что Мартовское наступление было необходимым этапом к Победе. Ваше мнение?

– Что было, то было. Это наша история. И мы обязаны были из этого сделать выводы. Но лучше было бы, если выводы не из Мартовского, а из чего-то другого мы сделали. Можно было остановиться на Январской операции, и выводов из неё оказалось бы достаточно, чтобы подготовить освобождение Сухума.

Интервью вела Заира ЦВИЖБА


Возврат к списку